Чому вуличні художники Харкова замальовують роботи один одного?

Чому вуличні художники Харкова замальовують роботи один одного?

Чому харківські стріт-арт-художники замальовують графіті та теги один одного та як із цим пов’язана стіна, з якої напередодні зникло графіті Гамлета Зіньковського? Віднедавна це місце стало точкою комунікації комунальних служб і вуличних митців.

На початку вересня у Харкові замалювали графіті відомого художника Гамлета Зіньковського. На стіні була зображена долоня, на якій стояв чоловік. Надпис мовив: «Кажется, я нашел себя, не потерять бы его».

Замальоване місцевими мешканцями графіті в Харкові перетворилося на «стіну срачу». Це власна назва, так в Інстаграмі назвали сторінку, де викладають фото нових написів. Написи регулярно замальовують комунальники, але вони з’являються знову. З автором сторінки «стіни» Олегом ми зв’язалися телефоном, щоб спитати про те, що намальовано на цій стіні зараз і як часто змінюють малюнки.

— Пару дней назад на стене появились витражи из бумаги и пенопласта, и сейчас люди не осмеливаются нарисовать что-то непристойное. Поэтому это изображение сейчас находится на втором месте по продолжительности после графити Гамлета.

Закрашивают же рисунки коммунальщики в обеднее время, а сами художники приходят обычно ночью.  А вчера вечером нам начали присылать фотографии, что по улице Воробьева начинают замуровывать еще одну работу Гамлета, но это делается не из каких-то эстетических побуждений. Там люди, как я понял, просто утепляют строение шлакоблоками.

В нашій студії людина, яка багато знає про харківський рух художників, що малюють графіті, — Денис Коїн.

Денис Коен

Чи бачили ви на власні очі цю стіну, яка перетворилася на «Стіну срачу»?

 — Да, я видел, и видел многие работы Гамлета. Мне кажется, что это конфликт искусственно раздутый. Потому что такие конфликты уже были, но не было такого новостного резонанса. То есть в принципе, в городе, в котором ничего не происходит, когда хоть что-то произошло — это уже событие.

Культура графіті існує в Харкові. І час від часу теж змінюють і офіційно схвалені мурали, наприклад, нещодавно перемалювали Шульженка.

— Гамлет не относится к культуре графити. Культура графити – это культура чистого протеста и знака. Гамлет — это официальный художник, он представитель официальных органов — муниципальной галереи, значит, он представитель городских властей. Нужно понять один тезис — все, что нарисовано на улице, принадлежит улице. Если жители вышли и нарисовали — это закон графити и уличного искусства. Там начинается диалог, и это никак не относится к личности художника, это как кодекс: если художник авторитарно заполняет пространство, он вычеркивается их этого дискурса, потому что там нет диалога.

У нас был конфликт с коммунальщиками в 2014-м году. Была закрашена одна из росписей Гамлета по причине того, что коммунальщики посчитали, что там нарисована свастика. А там был очередной тег (#). Его зарисовали, мы собрали подписи от официальных структур, и этот документ отправился в ЖКХ, в городской департамент культуры, где разрешили восстановить работу Гамлета. С тех пор начался толчок — он восстановил одну работу, потом — другую, и так начал захватывать плоскость.

В графити еще существует понятие этики: там, где нарисовано твое графити, никто не имеет право сверху нарисовать. У каждого есть своя стена, свой кусок и они не перекрывают друг друга, только вы сами или ваша команда можете перекрывать. Это очень важно, чтобы понять, почему так не любят Гамлета графити-художники.

Ми запитали Гамлета, чи дійсно він монополізує простір.

Гамлет: Я думаю, что это просто оправдание собственной лени. Назвать меня монополистом, конечно же, можно, но это неправда. Разрешения на то, чтобы рисовать, у меня как не было, так и нет. А если люди ничего не делают, у них всегда найдется масса оправданий, почему они это не делают. И тут подойдет все: то, что Гамлет — монополист, что у него своя преступная группировка, которая закрашивает все. Да, я закрашивал графити, какие-то теги, такое было, но графитчики отвечают тем же — на моих работах ставят мои теги. Например, есть какая-то арка — страшная и ужасная, и на ней стоит тег. Я просто закрашивал все в белый и делал работу целиком, не кусочек внизу, а всю стенку целиком. Кто-то из расписчиков принимал это и относился к этому спокойно, кто-то в отместку делает свои теги на моих работах. Но это нормально. А на стене я восстановлю работы, как только у меня будет время.

Розмовляли ведучі Андрій Куликов та Валерія Широкова.

Повну версію розмови можна прослухати у доданому звуковому файлі. 

Останнi новини