«Это было настолько глупо сказать всем, что для воинов АТО будет земля, а земли – нет», – боєць АТО

Андрій Сайчук: Скільки пройшло вже після демобілізації?

Леонід Остальцев: 2,5 месяца.

Андрій Сайчук: Є посттравматичний синдром?

Леонід Остальцев: Посттравматический синдром проявляется не сразу, но все военные сталкиваются с одним и тем же, когда они возвращаются домой – это бытовые проблемы, льготы, ЖЕКи, земля. Это было настолько глупо сказать всем, что будет земля, а земли нет. Это лишний раз спровоцировать.

Ірина Соломко: Ви йшли в АТО з якогось місця, де працювали. Це місце мало бути за вами закріплене. Ваші права були збережені?

Леонід Остальцев: Мне очень сильно повезло. Я добровольно хотел идти в АТО. Я пропустил первую волну мобилизации, но стал ждать вторую. Уволился с работы. Для того, чтобы не тратить время, устроился работать в «Сильпо» и я был очень удивлен отношением руководителей: они оставили за мной рабочее место, каждый месяц мне звонили и узнавали как дела, они купили мне бронежилет. Но я, наверное, один такой на тысячу.

Нельзя забывать о том, что возвращаясь после боевых действий необходим период адаптации. Но все сразу начинают прыгать в работу и семью, но натыкаются на огромные трудности. Эмоциональное состояние разшатано: постоянные конфликты, агрессия. И через 3 месяца человек с кучей проблем. Полностью разочарованный. С чувством, что тебя бросили. Снова хочется ехать на войну. Там просто, ясно, где друг, а где враг.

Андрій Сайчук: Чи часто ветерани стикаються з нерозумінням з боку суспільства?

Леонід Остальцев: Лично сталкивался. Очень больно и неприятно. У меня старший брат живет в США, просит политического убежища и является ярым сторонником Российской Федерации. Не каждый понимает ту войну и это очень плохо. Это недоработка государства, информационных агентств.

У нас не наработана программа по возврату в мирную жизнь. Работа должна быть определена в двух форматах: или человек уходит полностью на гражданку, или человек приходит просто отдохнуть.

Ірина Соломко: Спілка ветеранів АТО наскільки є впливовою? Наскільки може лобіювати ваші інтереси?

Леонід Остальцев: Это огромный ресурс и сила, которая может менять все: начиная от отношения к ветерану и заканчивая вопросами в государстве. Изначально мы создавали наше сообщество, чтобы помогать своим братьям, друзьям, таким же ветеранам, как и мы. У нашей организации есть целый план на три года по развитию и работе. Сейчас такое время, когда можно и необходимо задавать стандарты.

Ірина Соломко: Скільки отримує боєць АТО?

Леонід Остальцев: В зависимости от рода войск получают, от должности, от звания. Я – младший сержант, старший стрелок пехоты и моя зарплата 4 800 грн. Начинал я с пулеметчика и у меня была самая низкая зарплата около 4000 грн. Командир отделения, замкомвзвода получают на 500-800 грн больше. Командир взвода получает где-то 10000 грн. В АТО никто не считал деньги. У нас даже не было возможности расплачиваться этими деньгами. Десантники получают больше сами по себе. У них есть парашютная подготовка («прыжковые деньги»). Чем элитнее род войск, тем чуть больше зарплата.

Андрій Сайчук: Крім вашого району всюди є такі спілки?

Леонід Остальцев: В каждом районе сейчас есть. Существует центральное киевское сообщество, но у нас есть некоторые вопросы формата взаимодействий для того, чтобы мы сделали вертикаль.

Ірина Соломко: Вас не тягне в АТО? Ви думаєте повернутись?

Леонід Остальцев: Вернуться хочется всегда и каждому. Как бы там страшно не было, но там все просто.