О свиданиях с политзаключенными год - два можно и не мечтать - жена активиста Наримана Мемедеминова

На связи со студией Лемара Мемедеминова, супруга заключенного в Крыму журналиста и активиста Наримана Мемедеминова, о том, как развивается дело против ее мужа и помогает ли ей Украина.

Григорий Пырлик: Давайте расскажем о том, чем занимался Нариман до аннексии. Какую деятельность он вел?

Лемара Мемедеминова: До аннексии, как обычный человек, он работал на двух работах, обеспечивал семью. Он постоянно занимался организацией праздников детям, находился в мусульманской общине нашего села, если были какие-то вопросы, проблемы – старался их решить.

Григорий Пырлик: Так же был блоггером, у него был YouTube канал.

Лемара Мемедеминова: Да, был блоггером. После аннексии он занялся гражданской журналистикой.

Его арест продиктован целью задушить, заставить замолчать всех гражданских журналистов

Григорий Пырлик: На какие темы он выступа, как блоггер?

Лемара Мемедеминова: Как блогер, в основном, на какие-нибудь исторические даты. У него разные ролики были.

Григорий Пырлик: Известно ли вам, какие именно ролики ФСБ, когда задержало Наримана, поставило ему в вину? Какие именно высказывания стали поводом для возбуждения дела?

Лемара Мемедеминова: Не знаю, еще не было ознакомления с материалами дела, поэтому даже я еще не знаю. Наверное, мы будем знать, когда дело передадут в суд. На данный момент, по его делу у нас нет никакой информации.

Григорий Пырлик: То есть пока идет досудебное расследование и суд только постоянно продлевает арест?

Лемара Мемедеминова: Да.

Григорий Пырлик: Были ли у вас за эти почти 5 месяцев свидания с Нариманом? Допускают ли вас к нему?

Лемара Мемедеминова: Нет, свиданий никаких абсолютно. Я направляла письма, заявления, чтобы нам дали свидание, но эти письма возвращаются обратно. Как показывает практика, у нас в Крыму, год, полтора, два свидания можно не ждать. Другим политзаключенным то же свидания не дают. Если даже суды проходят в закрытом режиме… Мы этого суда ждали 3 месяца, чтобы Наримана увидеть хоть пару минут, хотя бы на суде – нам и то этого не дают.

Григорий Пырлик: Можете ли вы предположить, из-за какой деятельности его задержали?

Лемара Мемедеминова: Конечно, это его участие в Крымской солидарности имеет большое значение. Других поводов нет. Он с первых дней репрессий посвятил себя журналистской деятельности. И его арест продиктован целью задушить, заставить замолчать всех гражданских журналистов.  

Их камера 20 м², в ней 10 – 12 человек. Он весь в укусах от клопов, там и тараканы и мыши

Григорий Пырлик: В связи со вторым обыском, после которого Нариман был задержан были попытки Наримана привлечь к ответственности ФСБ за нарушения при обыске. Какие были нарушения и чем закончилась эта история?

Лемара Мемедеминова: Во время второго обыска у нас выломали дверь. Во время первого обыска к нам стучали, во время второго обыска они просто выломали дверь, тут же повалили Наримана на пол, начали нецензурно выражаться. Мне стало плохо в этот момент, мне нужно было переодеться так, как я мусульманка. Меня одну не отпустили, приставили ко мне мужчину. Там было еще много правонарушений – я уже не вспомню. Мы подавали жалобы: и я, и Нариман, но нам отклонили жалобы.

Григорий Пырлик: Есть ли у вас информация о том, в каких условиях содержат Наримана?

Лемара Мемедеминова: Их камера 20 м², в ней 10 – 12 человек. Он весь в укусах от клопов, там и тараканы и мыши. Еду, которую там дают, он не ест, в основном он ест то, что мы передаем. Передать много нельзя, поэтому это, в основном пюрешки Мивина, а у него больной желудок, он постоянно пьет таблетки. С сокамерниками нет проблем, как я знаю. Он общительный человек, со всеми всегда находил общий язык, поэтому с этим все нормально. Но условия там ужасные.

Повну версію розмови можна прослухати у доданому звуковому файлі.