Почему в Азовском море осталась только тюлька и хамса?

В нашей студии – правозащитник Алексей Гладун.

Алексей Гладун: В районе озера Сиваш предприниматели осуществляли свою предпринимательскую деятельность. Имея на руках определенные разрешающие документы, они добывали хирономиду. Это личинка комара, то, что в народе именуется мотылем. На предприятии числится где-то 50 трудоустроенных людей, которые официально работали и платили налоги.

7 ноября 2017-го года на место добычи этого мотыля прибыли сотрудники Национального парка. Потом они вызвали полицию, составили административные протоколы, это в последствие переросло в уголовное дело за незаконную добычу этого мотыля. Естественно, люди, которые всю жизнь его добывали, возмутились.

Впоследствии прокуратура приостановила дело, отправила на доследование, и с того момента начались приезды сотрудников Национального парка для составления административных протоколов на этих предпринимателей.  Но в таком случае они обязаны изъять орудие «незаконной» добычи. Но ни разу работники парка не изымали эти орудия.

К чему это все вело? К тому, чтобы, видимо, дать понять этим работникам, что нужно договариваться с ними. Об этом мы можем только догадываться.

Дошло все до того, что предприниматели сами обратились в суды, где доказывали, что вылов хирономиды не осуществляется на территории Национального парка. Но на сегодняшний день есть экспертиза в отношение уголовного дела, которое заведено 7 ноября, что границы Национального парка, на которые посылаются работники этого парка, не являются законными.

Читайте также: Почему жителям близ Азово-Сивашского заповедника не разрешают ловить личинки комаров?

Татьяна Курманова: Выходит, что есть два разного типа документа, которые регламентируют границы парка, и от этих границ зависит то, законно или нет действуют люди, добывающие хирономиду. Это такое давление на бизнес?

Алексей Гладун: Это хороший вопрос – почему именно сейчас обратили внимание на этих людей? Они раньше там добывали соль, эту хирономиду, водоросли. Где ж они раньше были?  

Татьяна Курманова: Это большой бизнес?

Алексей Гладун: Предприниматели продают этот мотыль как в Украину, так и за рубеж. Теперь 50 человек уволились, и по этому поводу было возбуждено дело за препятствование ведению хозяйственной деятельности. Дошло даже до того, что сотрудники Национального парка составили протокол на человека, которого в тот момент не было даже в Украине. То есть давление на бизнес идет колоссальное.

Татьяна Курманова:  Сейчас в регионе активно развивается рыболовство. Какие с этим есть проблемы?

Алексей Гладун: Если мы уж коснулись Азовского моря, то оказалось, что в нашем теплом море уже не стало той рыбы, которая была раньше. Это осетры, это пеленгас, судак, камбала, бычок. Осталась только тюлька и хамса. Когда мы начали разбираться, то добрались до сути. Оказывается, что есть определенные время, когда можно ловить рыбу, а когда – нет. Мы получили документ, где сказано, кто и сколько вылавливает рыбу за целый год. Это данные Госрыбагенства Украины. И там написано, к примеру, что научный институт в 2016-м году выловил для своих нужд 600-700 тонн рыбы. И ловилась эта рыба даже в запрещенный период – в нерест. Сейчас по этому поводу идет разбирательство. Как можно было выловить 600 или 700 тонн? Как они могли столько рыбы переработать в научных программах? И таким способом доловились до того, что сейчас в море ничего нет.  

Полную версию разговора можно прослушать в прикрепленном звуковом файле.