«Пути к возвращению на Донбасс не отрезаны, но еще не определены», — И. Юрьева

Инна Юрьева рассказывает о поисках путей возвращения на Донбасс перемещенных вузов; о том, что увидели члены движения в Виннице и Мариуполе, куда переехали некоторые преподаватели и студенты из Донецка; о том, как после возвращения в Донецк эти люди собираются строить отношения с теми, кто сейчас на территории за линией размежевания.

Елена Батракова: Почему так назвали проект и что это за проект?

Инна Юрьева: Это волонтерский проект. Нас объединяет желание вернуться в Донецк, и создать там новое образование и ту культурную среду, которая позволит нам и нашим детям чувствовать нас там полноценными гражданами Украины. Возможно, внедрить какие-то там инновации в ту систему образования, которая существует на сегодняшний день. Сделать так, чтобы те университеты, которые вернутся, не повторяли старых ошибок. 

Елена Батракова: Что нужно возрождать, и что не нужно возрождать?

Инна Юрьева: Та ситуация, которая сейчас в Донецке, требует глубокого анализа того, какими мы были, какими мы стали и какими мы хотим быть в будущем. Я думаю, что это будет такая работа, может даже не сегодняшнего дня, потому что мы можем говорить сейчас о себе, но мы пока только начали работать.

Мы еще не знаем, как изменились люди, которые живут в Донецке. Мы проводим полевые исследования в городах, где сосредоточено гуманитарно-техническая интеллигенция. 

Мы были у Виннице и Мариуполе. На очереди  у нас Краматорск, Северодонецк. 

Пока что мы занимаемся тем, что мы проговариваем те проблемы, которые существуют на сегодняшний день у наших целевых аудиториях. Мы эти проблемы записываем. Записываем также те предложения, которые возникают у аудитории в ходе дискуссии. 

Дальше мы составляем «Карту проблем» в каждом городе. Потом мы наложим эти карты и у нас будет общая карта, с которой мы дальше будем работать со специалистами уже здесь. 

Андрей Куликов: Вы сказали, что не знаете, как изменились те люди, которые остались в Донецке. Вы уверены, что знаете, насколько изменились вы?

Инна Юрьева: На сегодняшний день мы можем зафиксировать, что мы достаточно выросли. 

Сейчас мы хотим сформировать запрос на возвращения, чтобы на него также отреагировало государство. То есть, та карта проблемы, о которой я говорила, мы в дальнейшем хотим дальше лоббировать ее с тем, чтобы этот кейс лег на стол власти и, когда у нас будет возможность возвращаться, чтобы он был активирован там в нужное время. 

Елена Батракова: Кто поддерживает и кто не поддерживает возвращение высшего образования на территории, которые будут освобождены?

Инна Юрьева: В той конфигурации, которая существует есть мы и есть они. Есть мы, такие хорошие, и есть те люди, которые плохие. На самом деле все гораздо сложнее. Мы все неодинаковые. Кто-то хочет вернуться, а кто-то не хочет. И он тоже имеет на это полное право. Какая-то часть преподавателей боится ехать туда физически. 

Условием нашего возвращения будет полное освобождения. Мы не проговаривает слово «освобождение», потому что мы не можем на это повлиять. Мы говорим о деоккупации — тот процесс, который начнется после освобождения. 

Люди имеют право туда не ехать, но тогда у нас получается кадровый дисбаланс, у нас не будет хватать преподавателей. Мы пишем эту проблему. 

Дальше ресурс. У нас есть дистанционное образование. У нас люди освоили этот метод в процессе. То есть, дети все равно  будут получать образование, например, на территории освобожденного Донецка. Эта проблема решается. 

Елена Батракова: Как вам удается мониторить эту ситуацию на неподконтрольных территориях?

Инна Юрьева: У нашем движении много преподавателей. У них сохранились связи. Мы же с вами отдаем отчет, что те люди, которые там остались —это не однородная масса, которая ждет Украину либо не ждет ее. Те люди, которые остались, кто-то продолжает работать в университете и таким образом сотрудничая с оккупантами, кто-то рассчитался и сидит дома.

Тем не менее мы с ними общаемся. У нас есть, если грубо сказать, агенты влияния, с которыми мы общаемся со своей стороны и, которых слушают там. Информационный вакуум очень сильный.