Протесты могут иметь новый, более радикальный виток развития, — московский журналист

По словам журналиста, видео, показанные Навальным, оказались гораздо более действенными, чем бумажные доклады Яшина

Ведучi

Ірина Сампан,

Анастасія Багаліка

Гостi

Александр Морозов

Протесты могут иметь новый, более радикальный виток развития, — московский журналист
https://static.hromadske.radio/2017/03/hr_rankova-hvylya-17-03-27_morozov.mp3
https://static.hromadske.radio/2017/03/hr_rankova-hvylya-17-03-27_morozov.mp3
Протесты могут иметь новый, более радикальный виток развития, — московский журналист
0:00
/
0:00

Из Москвы на связи со студией Громадського радио — политолог и журналист Александр Морозов.

Александр Морозов: Никто не ожидал такого масштаба событий. Несомненно, в России и Беларуси прошло примерно одно и то же время с момента прошлых протестов против одной и той же власти. Считалось, что население очень сильно деполитизировано. Считалось, что государством приняты различные меры для того, чтобы уже никто никогда не встал с диванов. В этом смысле это неожиданность. С другой стороны, это демонстрирует то, что так называемое большинство поддержки Лукашенко или Путина — это крайне неустойчивое большинство. И вот эта другая сторона снова показала себя заново.

Ирина Сампан: Почему после многих докладов и расследований другого оппозиционера Ильи Яшина такой реакции не было?

Александр Морозов: Доклады Яшина очень хорошие. Это совершенно справедливо. Но Навальный предложил другой способ доставки информации. YouTube и партизанское телевиденье — это то, чем сейчас живет молодежь. То, что Фонд борьбы с коррупцией Навального начал использовать это видео, оказалось гораздо более действенным, чем бумажные доклады.

Вчерашний московский протест — это что-то вроде огромного киноклуба.

В первый день кино, которое сделал Навальный, посмотрели 1,5 млн. человек. А в течении недели — 15 млн. людей. Это и стало причиной того, что молодежь вышла на улицы, возмущенная видами дворцов и несметной роскошью окружения Путина. Может быть, старшее поколение уже смирилось с этими царскими хоромами и гигантскими постройками, напоминающими античность. Но выяснилось, что для вчерашних школьников, которые это увидели, это оказалось чем-то неприемлемым.

Ирина Сампан: Насколько это студенческое движение может изменить ситуацию? Насколько на него можно рассчитывать?

Александр Морозов: Репрессивные инструменты политических режимов очень высоки. Очевидно, что можно принимать меры по дальнейшему запугиванию и усилению законодательного давления, чтобы никто никуда не выходил и не выражал никакого возмущения. Наверное, многие считают, что Кремль так и поступит. То есть во второй раз выберет глубоко ошибочную линию поведения в отношении протеста, и вместо того, чтобы как-то включить эту молодежь в общественно-политическую жизнь, снова пойдет путем репрессивных мер. Но в то же время, самое главное здесь не то, чем все это закончится. Самое главное, что это новый симптом того, что такой политический режим уязвим, он не в состоянии функционировать долго. Это очень важное свидетельство. То есть общество тем самым показывает, что оно не меньше, что оно имеет иммунитет против этого «золотого батона».

Анастасия Багалика: Чи можуть ці протести перерости у щось більше, зважаючи на кількість затриманих і те, як з ними поводяться? Наскільки це може запустити хвилю обурення у російському суспільстві?

Александр Морозов: Я думаю, что сама природа играет в пользу расширения протеста, так как сейчас начинается весна. То есть здесь есть перспектива того, что это будет разрастаться.

Второй важный момент: если власть примет очень жесткие меры против Навального…

Ирина Сампан: Например?

Александр Морозов: Например, если его будут судить по статье за экстремизм, как организатора этой акции. Или его условное осуждение будут превращать в политическое дело. В этом случае можно будет ожидать любого продолжения, даже очень острого. Если власть сделает ошибку, она столкнется с расширением протеста весной. Это видно еще и по тому, что Навальный начал игровую президентскую кампанию, хотя ему и запрещено. Он стал открывать избирательные штабы в разных городах. Он открыл уже 40 офисов. Было видно, что молодые добровольцы потянулись в эти офисы очень большими группами. Иначе говоря, здесь есть потенциал расширения.

Ирина Сампан: О чем говорит количество задержанных? 1030 людей было задержано только в Москве.

Александр Морозов: Мне кажется, что помощники Путина убеждали его в том, что никто не выйдет на несанкционированные митинги. Я думаю, ему говорили, что люди испугаются, ну, выйдет человек 300, максимум 3000… Не больше. Но они ошиблись. Навальный в очередной раз подтвердил, что может собрать больше людей.

Я думаю, что московская мэрия, которая должна была обеспечивать милицейское сопровождение акции, тоже не ожидала такого количества людей.

Мне кажется, что приказ задерживать людей поступил не сразу. И это не было предварительным решением. Посмотрим, чем это закончится. Мне кажется, большинство людей отпустят. Сейчас нет решения жестко давить. Но сейчас перед Кремлем стоит очень большая проблема — а что делать на второй такой акции? Ситуация напоминает развитие протеста в 2011-2012 годах. Тогда протест не встретил большого сопротивления Кремля, но потом, ближе к маю, политика Кремля приняла характер жесткого полицейского давления.

Анастасия Багалика: В 2011-2012 годах протесты закончились «болотным делом», задержанными и тем, что никакой смены режима не произошло. До каких пор можно закручивать пружину давления на общество?

Александр Морозов: Конечно, российское общество не готово к сопротивлению политическим режимам. Колоссальное количество бюджетников, люди, работающие в государственных корпорациях, лояльность и все прочее. Кроме того, Крым — это фактор, который позволил Путинку создать новое большинство. Но надо посмотреть, что будет дальше. Оказалось, что есть тема, которая объединяет очень многих. И это даже не борьба с коррупцией. Никто не верит в то, что ее можно победить. Скорее, это ощущение колоссальной несправедливости, которая расширяется со стороны путинской верхушки. На людей подействовали видео, показанные Навальным. Это видео про Шойгу, про Шувалова, про Вячеслава Володина и Дмитрия Медведева. Впереди еще дворцы Путина. И вот это все очень сильно действует. Потому что виды этой роскоши очень сильно расходятся с тем казенным патриотизмом, который путинская верхушка бросает на население через телевидение. Здесь есть очень большая угроза для тех, кто является сторонником полицейской стабильности.

Ирина Сампан: То есть российское общество может объединить эта колоссальная несправедливость?

Александр Морозов: Да. Здесь есть большой потенциал.

Если Кремль не попытается дать обществу разумный ответ, дело дойдёт до социального взрыва.

Ирина Сампан: Как СМИ освещали эти акции?

Александр Морозов: Провластные СМИ молчали. Даже поисковая система «Яндекс» не только замалчивала, но и удаляла просачивающиеся сообщения из соцсетей. Официальные СМИ игнорировали и масштаб, и содержание этих событий. Но сейчас им придется что-то говорить. Потому что речь идет о десятках тысяч человек.