Говорили, если не оставлю отпечатки пальцев, то без головы и отпечатков тело никто не узнает — крымчанин

В новом выпуске программы «Ключ, который всегда со мной» история переселенца из Крыма Михаила Батрака

Ведущие

Валентина Троян

Говорили, если не оставлю отпечатки пальцев, то без головы и отпечатков тело никто не узнает — крымчанин
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2020/08/hr-kliuchi-2020-08-04_batrak.mp3
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2020/08/hr-kliuchi-2020-08-04_batrak.mp3
Говорили, если не оставлю отпечатки пальцев, то без головы и отпечатков тело никто не узнает — крымчанин
0:00
/
0:00

Михаил Батрак — крымчанин, 34 года. До оккупации работал менеджером по продажам, общественной деятельностью занялся, когда начался Евромайдан в Киеве. Михаил ездил и в столицу, и участвовал в мероприятиях, которые организовывал крымский центр Евромайдана:

«Чувствовалась какая-то несправедливость со стороны тогдашнего руководства Украины относительно украинского общества, которое было настроено на евроинтеграцию. И обещания руководства страны, президента, премьер-министра были такие, что страна будет подписывать соглашение с ЕС об интеграции, и вот без какого-то согласования общества, без диалога с обществом руководство страны решило единолично распорядиться. И тогда чувствовался момент приближения жесткой диктатуры, когда с обществом никто не советуется, а решения принимают несколько человек, независимо от мнения общества — вот это и подтолкнуло меня участвовать в Евромайдане».

Учебник истории Украины Александра Гисема, напечатанный в 2016 году, содержит следующую строку: «Во всех областях, кроме Донецкой и Крыма, проходили митинги в поддержку Евромайдана». Мы не будем сейчас выяснять, кому именно было выгодно исказить новую историю Украины — об этом активно писали журналисты сразу, как только кейс стал известен. Но мы можем послушать живого свидетеля и участника Евромайдана в Крыму Михаила Батрака:

«Я не знаю, что такое много и что такое мало, и с чем это сравнивать, но люди были. Конечно, на акции выходило не такое большое количество людей, как в Киеве, но все-таки нас было достаточно. Это были не только те люди, которые выходили, но и которые поддерживали, которые по какой-то причине не могли появляться на телевидении и в СМИ, они поддерживали заочно.

Не скажу, что их было большинство в Крыму, но это движение было заметно и еще более заметным оно стало после того, как российские войска заняли территорию Крымского полуострова. Тогда даже люди, которые не поддерживали евроинтеграцию, путь Украины в Европейский союз, они вышли на акции протеста, потому что Российская Федерация на тот момент оккупировала Крымский полуостров и именно с этим они были не согласны».

В ночь с 27 на 28 февраля 2014 года российские оккупационные войска захватили здание Верховной Рады Крыма, затем — захватили аэропорт. А с 28 февраля оккупанты свободно гуляли по Симферополю, вспоминает Михаил Батрак.

На вооруженных людях не было опознавательных знаков, но они передвигались на машинах, которые выезжали из воинских частей Российской Федерации.

«Тогда мы не верили, что это окончательное решение России — оккупировать Крым. Мы уже знали, что это российские военные — это было понятно, но также думали, что, возможно, это и наши местные, в том числе — помогают местным властям удержаться».

Вспоминая февральские события 2014-го в Крыму, Михаил Батрак говорит: фактически полуостров оккупировали в ночь на 28 февраля, а вот осознание этого факта пришло позже.

«Это уже, наверное, после 16 марта, когда они провели так называемый «референдум» на территории оккупированного полуострова, так называемое крымское руководство, которое было назначено, поехали в Москву и подписывали соглашение о присоединении Крымского полуострова к Российской Федерации».

До 16 марта противники оккупации выходили на акции протеста. С каждой акцией участников становилось все меньше — люди оставляли Крым. А 16 марта, вспоминает Михаил, вместе с единомышленниками они устроили своеобразный день тишины:

«И 16 марта мы решили не делать ничего и объявить, скажем, днем ​​тишины. Не то, чтобы смирились, но решили не участвовать в происходящем ни с одной, ни с другой стороны. Я не помню, чем было вызвано такое решение, но 16 марта мы уже ничего не делали».

Компания, где работал Михаил, закрыла филиал в начале оккупации, и часть коллег переехала работать на материковую Украину. Массово начали покидать полуостров издания, которые не поддерживали оккупацию. Кто-то сам принимал такое решение, у кого-то не было другого выбора.
Михаил остался. Прежде всего, начал активную общественную деятельность, а впоследствии уже сотрудничал со средствами массовой информации, которые предоставляли площадку для непредвзятых разговоров о Крыме.

«Образовался информационный вакуум, мы решили его заполнить. Как блогеры, что-то снимали, писали. Затем были украинские редакции, с которыми мы работали. И как-то так постепенно мы стали журналистами. Работал как журналист, освещавший преследования активистов на территории Крымского полуострова, работал как правозащитник, передавал информацию правозащитных организаций в Киев».

Михаил Батрак — среди тех, кто создал Украинский культурный центр в Крыму. Фактически, это объединение людей, которые не поддержали оккупацию полуострова и пытались там сохранить украинскую культуру.

«И тогда начались задержания. Первое задержание у меня было в 2016 году, когда был День вышиванки. Мы поехали фотографироваться у стелы в Армянске — неподалеку от КПВВ между Крымом и Херсонской областью. Тогда нас задержали сотрудники так называемых правоохранительных органов. Продержали часа три у себя на участке. Проводили разъяснительную беседу, говорили, что проводить проукраинскую деятельность на территории Крымского полуострова не желательно и тому подобное».

Вежливые «зеленые человечки» общались вежливо и даже вежливо угрожали, иронизирует Михаил.

«Не в агрессивной форме они угрожали, что мы должны оставить свои отпечатки пальцев, хотя это незаконно. Говорили, что действуют исключительно в наших интересах, потому что, не дай Бог, завтра наше тело найдут без головы, тогда без отпечатков пальцев никто не сможет его узнать».

Уже тогда российские силовики на оккупированном полуострове начали выслеживать проукраинских активистов. В частности, тогда, в День вышиванки, когда Михаил с друзьями приехали в Армянск, их уже ждали так называемые полицейские. Тогда мужчина понял, что нужно уделять внимание и личной безопасности.

Михаил Батрак вспоминает, как после акции ко Дню рождения Тараса Шевченко российские силовики задержали трех человек. Задержали за украинскую символику. По версии так называемых правоохранителей, в Крыму она запрещена. Задержанных оштрафовали на десять тысяч рублей.

«Да, были флаги украинские. Они на суде аргументировали это тем, что украинские флаги не должны были быть на массовом мероприятии. Там были очень странные формулировки — не юридические, а идеологические.

У сотрудников «правоохранительных» органов, возможно, был приказ задержать трех человек. Вот они задержали, а потом придумывали, что же записать.

И там был вообще абсурд, что Тарас Григорьевич Шевченко не является украинским поэтом, а является российским. Потому что тогда была Российская Империя и поэтому флаг был неуместен на этом мероприятии. Была такая формулировка в самой фабуле».

Кстати, Украинский культурный центр организаторы принципиально не регистрировали по российскому законодательству. Долгое время у них вообще не было собственного помещения, при необходимости, для проведения мероприятий, они его арендовали. Затем неравнодушные крымчане дали деньги на аренду офиса, где Украинский культурный центр просуществовал около полутора лет. Там же создали библиотеку украинской литературы.

«Приходили не правоохранительные органы, но мы знали, что приходили люди, связанные с так называемыми правоохранительными органами, силовыми структурами с целью посидеть и послушать. Реальных угроз, попыток захватить это помещение или каких-то официальных проверок не было. Как мы потом уже узнали, к нам приходили участники так называемой украинской общины Крыма. Это пророссийская организация, организованная молодежным крылом партии «Единая Россия» для создания вида, картинки, что в Крыму все хорошо. У нас есть такой центр и руководитель этой организации приходила к нам якобы послушать лекции, но мы не знаем, для чего это было».

По словам Михаила, первые два года в оккупации он почти нигде не работал — жил за деньги, заработанные еще до оккупации и немного подрабатывал фрилансом.

Оккупированный полуостров Михаил покинул в конце августа 2018 года. Не может назвать конкретной причины, почему был вынужден сделать это. Скорее, это совокупность факторов.

«В российском пропагандистском ресурсе вышла статья о нас, о том, что агенты западного влияния работают на территории Крымского полуострова. Через неделю после этого был обыск у моей коллеги Ольги Павленко. Я приехал освещать этот обыск, был там. И, когда вышел адвокат, мы у него поинтересовались, что вообще происходит. И он рассказал нам, что есть постановление на обыск и там, якобы в этом постановлении, находится группа людей, не только Ольга Павленко. Я сопоставил все и решил, что я покину территорию Крымского полуострова ночью. Пришел домой, собрал вещи и до рассвета я уже вышел из дома, сел на автобус и приехал в Херсон с двумя сумками», — вспоминает Михаил.

Тогда, говорит Михаил, он решил, что выезжает на неопределенный срок. Необходимость постоянно заботиться о безопасности, риск в любой момент быть задержанным истощали и опустошали:

«Я устал жить в таком режиме, когда ты постоянно просыпаешься ночью, слыша шум машин под окном. В таком режиме жить стало некомфортно. Чувствуя угрозу и чувствуя некомфорт, я решил собрать вещи и поехать на неопределенное время. Потом, конечно, родственники подвезли мне другие вещи. Я уехал с одним чемоданом и с одним рюкзаком».

Ключи от крымской квартиры Михаил не брал с собой. Говорит, чтобы не везти с собой лишний груз:

«Если я приеду, мне ключи вынесут. Просто решил не брать. Здесь нет ничего прагматичного, идеологического. Просто не взял — даже не знаю, почему».

Поэтому о доме Михаилу напоминают не ключи, а другая вещь. Она пережила с ним переезд на вторую съемную квартиру, но в повседневной жизни он ею не пользуется:

«Та сумка, с которой я уехал. Я ее до сих пор ни разу никуда не брал. Я с ней просто переехал из одной квартиры на другую. Когда мне надо будет куда-то ехать, я ее никогда не буду брать с собой. Ведь именно с ней я выехал из Крыма. Она стоит у меня в шкафу. С ней я выехал из Крыма, с ней я, наверное, и поеду обратно».

Громадське радио выпустило приложения для iOS и Android. Они пригодятся всем, кто ценит качественный разговорный аудиоконтент и любит слушать именно тогда, когда ему удобно.

Устанавливайте приложения Громадського радио:


если у вас Android

если у вас iOS