Я думала, мы обязательно вернемся, но более шести лет я не была в том здании — журналистка из Донецка

В новом выпуске программы «Ключ, который всегда со мной» пообщались с переселенкой из Донецка, ведущей «Классного радио» Анастасией Галасюк

Ведущие

Валентина Троян

Гостi

Анастасия Галасюк

Я думала, мы обязательно вернемся, но более шести лет я не была в том здании — журналистка из Донецка
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2021/10/hr-klyuch-20-03-02_galasyuk.mp3
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2021/10/hr-klyuch-20-03-02_galasyuk.mp3
Я думала, мы обязательно вернемся, но более шести лет я не была в том здании — журналистка из Донецка
0:00
/
0:00
  • Анастасия Галасюк — переселенка из Донецка, ведущая «Классного радио» и новостийщица UA: Донбасс, сотрудничает с Громадським радио (на момент записи подкаста 3 марта 2020 года — ред).
  • На «Классном радио» работает с 19 лет — начинала в донецкой редакции.
  • После того как боевики захватили город, Анастасии предложили переехать в Константиновку и продолжить работу в местной редакции — пока украинские военные не освободят город. Уже шесть лет Анастасия живет в Константиновке.

«Честно говоря, когда был Майдан в Киеве, я тогда была, конечно, «за». Иногда могла поспорить со своими друзьями, которые были против этого. Но меня это сильно не касалось и я сильно не спорила с ними. А вот когда начались первые майданы в Донецке, вот тогда, помню, что я точно собиралась на Майдан, но заболела и вечером плохо себя чувствовала. Утром, когда я проснулась, узнала, что там убили Дмитрия Чернявского и это был действительно стресс. С тех пор я поняла, что у нас начнется война».

На работе ее стали называть «бандеровочкой» из-за нескрываемой проукраинской позиции. Хотя Анастасия всего лишь объясняла своему окружению, что посягательство на украинский закончится кровопролитием. Единомышленников у нее было немного — одна коллега с работы.

«У нас было собрание Майдана, и мы с ней собирались туда поехать, но у меня была вечерняя смена на работе и я не смогла к ним присоединиться, а вот им тогда досталось «нормально» — сторонники «русского мира» им авто побили, ехали они оттуда очень быстро. Жестокое было собрание».

До войны донецкая редакция «Классного радио» была в здании Донецкой областной телерадиокомпании. Однажды неизвестные подъехали к телецентру и обстреляли здание. Анастасия вспоминает: раненых не было, поэтому люди в здании не придали этому событию большого значения.

«А потом в мае, в 20-х числах я на выходные уехала к родителям в Горловку. В понедельник я должна была вернуться — 26 или 27 день рождения двух наших коллег. Мы планировали, как будем их отмечать. Я возилась у родителей дома и мне позвонила коллега и говорит: «Включи телевизор». Я включаю и вижу, что там проходит митинг за «русский мир» и они кричат: «А чего мы здесь митингуем? Сейчас пойдем захватывать здание телецентра».

27 мая 2014 года боевики захватили территорию телецентра в Донецке. Их было около двухсот человек.

Люди в камуфляже сообщили работникам ОГТРК, что будут их так сказать «охранять». В то же время они привели с собой технического специалиста с российского канала «Россия 24», который начал перекоммутировать оборудование, чтобы запустить на частоте Донецкой ОГТРК один из российских каналов. Тогда же боевики заявили о намерении отключить украинские каналы.
Позже появилась информация о том, что на территорию завезли оружие. Коллектив радио, где работала Анастасия Галасюк, принял решение выходить в понедельник на работу, чтобы хоть увидеть, что там происходит воочию:

«В понедельник утром мы приехали. Там уже был блокпост. На нем, кажется, кто-то из сепаров был. Спрашивали, кто мы, что мы, зачем сюда пришли. Брали наши удостоверения. Они не диктовали политику партии, скажем так, не говорили, что нам нужно делать. И, помню, мы тогда пришли на работу (а я еще музыкальным редактором была), мне тогда руководство приказало выставить музыку — мы тогда не выходили в эфир — сказали выставить музыку, чтобы там было на два-три дня».

Три дня редакция не работала. Затем Анастасия снова сформировала плейлист на несколько дней. Между тем Донецк замер в ожидании президентских выборов. Казалось, что после них — все наладится, и, в частности «Классное радио» снова выйдет в эфир.

«Мы забрали все, что смогли: несколько ноутбуков, но большинство аппаратуры, наверное, все-таки осталось. Мы вынесли, не было бы заметно, когда проходили через блокпост. Я даже не забирала свои личные вещи, чашку, сапоги — у меня их было несколько пар. Я думала, что мы обязательно вернемся, но более шести лет я не была в том здании».

Руководство радиостанции решило временно приостановить производство, пока украинская власть не вернет контроль над городом. Анастасия поехала в Горловку к родителям. Этот город также захватили боевики, оккупированным он остается и по сей день.

В Донецке Анастасия имеет свою квартиру, но именно в тот беспокойный период захотела побыть с родителями.

«Потом уже май, июнь. Ничто не возвращается. Ситуация напряженная. Все ждут войну или не ждут войну. Каждый день какие-то слухи, что вот сегодня точно будут обстрелы. Потом я получила предложение от своей подруги — директора Классного радио в Константиновке. Она сказала: «Приезжай, временно у нас поработаешь». Ну вот и поработала временно».

В Горловке Анастасия Галасюк встретила бывших одноклассников, друзей, которых не видела много лет. Из-за неопределенности ситуации, предприятия, на которых большинство из них работали, остановили деятельность. Поэтому они решили переждать этот период дома у родителей.

В свободное время (а его было достаточно) Анастасия и ее друзья встречались, говорили на политические темы — их было трудно обойти. Говорит, в компании она была единственная, кто поддерживал территориальную целостность Украины. Остальные — видели себя в России. Споры были, но до угроз не доходило. Пока в магазине Настя не заговорила на украинском.

«Я не понимала — как люди жили 24 года в Украине и тут бац — за одну неделю они решили жить в России. Я просила объяснить, что у них в голове, но это мои друзья. Мы постоянно спорили, но они мне, конечно, не угрожали. Я специально общалась в их компании на украинском. Как-то мы с моим другом зашли в магазин в Горловке. Я спросила что-то на украинском. И помню, как на меня посмотрела продавщица… Какие-то мужчины были в магазине и они очень грубо так: «Ты че?». Мой друг сказал, что я прикалываюсь. Я тогда не понимала, насколько все серьезно. И что за язык могут убить».

В день так называемого «референдума» Анастасия была в Горловке. Позвонил знакомый, сказал, что в Донецке много людей на избирательных участках, что они охотно голосуют. Анастасия сказала, что не хочет об этом говорить и решила вместе с другом пройтись по центру Горловки.

«А там народные гуляния — как на день города. Все празднуют, веселятся. И тогда друг мне говорит: «Видишь, какие все радостные, какие все счастливые. Завтра Володька Путин придет и всех нас спасет и видели мы ту Украину». Я просто смотрела на них и думала: и вы сейчас радуетесь тому, что будет действительно война».

Весной 2015 года Анастасия Галасюк в последний раз была дома. Говорит: не ездит с тех пор, как пошла работать на Суспільне.

«Но так, чтобы я собирала вещи, что-то планировала, что я уеду надолго — такого не было. Потому что я не ожидала, что я не вернусь в свою квартиру. Я думала, что я ненадолго уехала, и все».

Вспоминает Анастасия и свои впечатления от Донецка, в котором она не была несколько месяцев.

«Я заметила, что Донецк — он уже не тот Донецк. Он стал больше походить на село. Он серый, в нем нет жизни, которая была. Люди, которых я встречала на улице, на мой взгляд, были мрачные. Это были преимущественно пожилые люди. Донецк перестал быть похожим на себя, потому что нет молодежи, которая раньше выходила на бульвар Пушкина или в парк».

«И в Горловке то же самое было. Когда я приезжала туда, то не видела после 16:00 людей. Мы когда-то с мамой задержались у бабушки и возвращались где-то в 16:00-17:00, и мы были шокированы, что мы идем вообще одни».

Анастасия до сих пор хранит ключи от донецкой квартиры. Говорит, была бы очень счастлива, если бы город освободили. А еще — очень хочет, чтобы домой вернулись и ее родители, которые так же несколько лет живут в съемной квартире.

«Да, я храню ключи и от горловской квартиры, и от донецкой. Когда я на них наталкиваюсь, мне грустно становится. Первое время, когда я только переехала в Константиновку, когда я начала снимать квартиру — это был ужас — я мечтала вернуться в свою квартиру, потому что мы там сделали ремонт в 2013 году. Год-полгода я была в шоке — я очень хотела к себе домой. За Донецком я сильно не грустила, а вот за квартирой своей, конечно, скучала».

За годы вооруженного конфликта мало кто из окружения радиоведущей изменил свою точку зрения. Анастасия объясняет это неспособностью людей признавать свои ошибки. Но две ее подруги все-таки очень быстро сделали определенные выводы и не подверглись воздействию российской пропаганды. Анастасия рассказывает историю одной из них.

«Когда начались обстрелы, она с маленьким ребенком уехала в Западную Украину. Там ей помогали — нашли приют. И когда она уже ехала домой, она потеряла свой кошелек, а там у нее были и деньги, и банковские карты. А у нее поезд через 2 часа.

Люди нашли ее кошелек, выяснили ее данные. За сорок минут приехали, чтобы отдать ей перед отправлением поезда ее кошелек и еще денег туда положили, когда узнали, что она из Донецка. Поэтому после этих «каникул» в Закарпатье она изменила свое мнение».

Полностью подкаст слушайте в аудиофайле (запись от 3 марта 2020 года)
При перепечатке материалов с сайта hromadske.radio обязательно размещать ссылку на материал и указывать полное название СМИ — «Громадське радио». Ссылка и название должны быть размещены не ниже второго абзаца текста.

Підтримуйте Громадське радіо на Patreon, а також встановлюйте наш додаток:

якщо у вас Android

якщо у вас iOS

Комментарии