Я надеюсь, что место, похожее на родину, где-то существует. Мой поиск его продолжается — журналистка из Донецка

В очередном выпуске программы о переселенцах «Ключ, который всегда со мной» рассказываем историю журналистки из Донецка Екатерины Клюевой

Я надеюсь, что место, похожее на родину, где-то существует. Мой поиск его продолжается — журналистка из Донецка
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2021/06/hr-kliuchi-2020-01-21_klyueva.mp3
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2021/06/hr-kliuchi-2020-01-21_klyueva.mp3
Я надеюсь, что место, похожее на родину, где-то существует. Мой поиск его продолжается — журналистка из Донецка
0:00
/
0:00
  • Екатерина Клюева — дончанка, журналистка.
  • До 2014-го года работала главным редактором корпоративного издания Енакиевского металлургического комбината. В январе того же года владелец закрыл издание.
  • До своего выезда из оккупированного Донецка Екатерина не работала.
  • Сейчас она — редактор и собственник сайта о Польше (на момент записи подкаста 21 января 2020 года — ред). Он для украинских заробитчан и для тех, кто едет туда как турист.
  • Также Екатерина редактирует бизнес-тексты о строительстве и страховании.

«Для меня война началась с 2014-го по многим личным причинам. Потеря работы была не столь значительна, хотя, для меня это была важная должность, дорогая. Енакиево я полюбила, несмотря на то, что все знают — Енакиево — это черный снег зимой, и вечная пыль и невозможность дышать летом, но там душевные люди. Вопросы, которые мы поднимали (в газете — ред.) были не только корпоративные, но и социально-важные и эта миссия для меня была важна во время работы»

Екатерина вспоминает: Майдан 2004 года она не восприняла. Но события, развернувшиеся в стране в 2014-м были, по ее мнению, судьбоносными. И здесь нужно было определиться, на какой ты стороне.

«Потому что, когда в феврале на Майдане начали убивать людей, стало понятно, что насилие бесповоротно меняет эту страну. И насилие против людей, которые вышли за справедливое решение и изначально были безоружны, в одежде, незащищающей от пуль, естественно было стать на сторону тех, кто слабее, тех, кто за правду.

Я не ночевала на нашем Майдане (в Донецке — ред.), который был в центре города возле памятника Тарасу Шевченко, но приходила вечером, общалась с ребятами. Мы пили чай, пели песни. Даже был концерт группы «Жадан и собаки», но это было зимой. Помню, было холодно. Вечером отражались фонари в заледеневшем асфальте. Обстановка была еще не трагическая — скорее, какой-то молодежный подъем. Как будто мы поддерживаем что-то большое и важное для страны, мы — патриоты и так далее».

Первые контакты с оппонентами — представителями донецкого антимайдана — были мирными. Их было несколько. Но мирными были они недолго. После того Екатерина Клюева перестала ходить на митинг.

Даже когда начались боевые действия и была прямая опасность для жизни, она не могла уехать из города по семейным обстоятельствам. Удалось это лишь в январе 2015 года.

«Наверно, из всех твоих собеседников я выехала позже всех. Это случилось зимой 2015-го года. Причиной этому были семейные обстоятельства. Моя семья на тот момент состояла из моего мужа и дедушки, которому было 96 лет. По состоянию здоровья он не мог покинуть Донецк. По крайней мере, я так думала. И была совершенно детская надежда, что все еще вернется в свои берега, каким-то волшебным способом».

Начиная с осени 2014-го Екатерина начала ездить на подконтрольную Украине территорию — искала место, куда бы можно было переехать из Донецка.

«Я стала выезжать из Донецка на время, на какой-то период, чтобы найти новое пристанище. Когда стало понятно, что ситуация развивается от худшего к еще более худшему, я поняла, что выезжать, как выезжали раньше — с надеждой вернуться, уже нет смысла. То есть надо готовиться к выезду основательно и, скажем откровенно, навсегда. Мой путь к новому дому продолжается и сейчас. Сначала это была Донецкая область — Краматорск,  Славянск. Потом я перебралась в Киев. Благодаря участию в различных тренингах мне дали возможность пожить в городе. Потом мой интерес распространился на другие регионы Украины. По итогу, сейчас я живу в Киеве, но чувство дома здесь не появилось. Это хороший комфортный город, но родиной он никогда не станет. Я надеюсь, что место, похожее на родину, где-то существует. Мой поиск его продолжается и сейчас».

Свой первый выезд из Донецка — 13 января 2015 года, Екатерина запомнила хорошо. Тогда под Волновахой боевики расстреляли автобус с мирными жителями.

«Я в тот момент ехала через другой блокпост. Близко, но не через этот. Однако, столько писем в соцсетях, звонков обрушилось на меня, что кроме чувства, что я избежала смерти — случайной, бессмысленной, трагической, я ощутила поддержку тех людей, которые звонили мне, спрашивали все ли благополучно, предлагали какую-то помощь. Тогда я первый раз выехала с пониманием того, что это уже последний визит. И эта поддержка для меня стала «спусковым крючком» — я почувствовала, что близкие не только там, в Донецке, но они и где-то там — за пределами и тоже обо мне думают».

Последний раз дома Екатерина Клюева была на свой день рождения в 2016 году. Говорит: основная задача была — лучше запомнить город, чтобы навсегда с ним проститься.

«Поездка была на авто, короткая. Оттуда я привезла несколько записей и фотографий — мы ездили по городу, снимали улицы. Я часто их пересматриваю и ловлю себя на мысли, что не помню названий некоторых улиц, не узнаю некоторые локации. Я родилась в Донецке, жила там и надеялась там умереть. Не смешно, конечно… Но там, по меньшей мере, могилы моих родственников и поэтому, как у Пушкина про любовь к отеческим гробам было…вот это останется там навсегда. А поиски новой родины, я надеюсь, все-таки увенчаются успехом».

Свой предпоследний день в Донецке Екатерина пыталась максимально приблизить к довоенной жизни. Но, то, что происходило вокруг, сводило все попытки Екатерины на нет.

«Была хорошая погода. Мои окна выходят на Кальмиус — красивый рассвет, ощущение, что ты дома, сейчас зайдет мама, занесет кофе, мы будем с ней разговаривать. Но марево уходит и ты понимаешь, что ты — не в своем городе, что ты не под властью тех людей, которых ты, по меньшей мере, знаешь, можешь контролировать, какими-то демократическими методами снимать с должности как журналист.

Мы пошли в какое-то кафе с попыткой вернуть ощущение старой жизни. Но там у нас потребовали расчета в рублях, их у нас не было. Менять гривны на рубли мы не захотели. Это тоже своего рода предательство такое — менять гривны на рубли. Мы просто погуляли по набережной. Так этот день и закончился».

На следующий день Екатерина загрузила свои вещи в авто. Говорит, взяла многое. Но с особой теплотой вспоминает своих пушистых и пернатых пассажиров.

«Пыталась вывезти все. Но с собой у меня была кошка. Причем не моя, а которую меня просили эвакуировать из города. Моя собака, которую мы перевозили через «границу», потому что дома ее оставить было негде. Точнее, дома — в Киеве. Вот видите, уже говорю «дома в Киеве». Еще у нас в машине, в «новом ковчеге» был голубь, которого, мы случайно нашли на дороге при поездке в Донецк. А еще у нас было два велосипеда. Это — наши верные кони, потому что благодаря им летом 2014-го мы боролись со стрессом — постоянно катались по городу».

Летом 2014-го ездить на велосипеде или мотоцикле стало опасно. Их водителей боевики задерживали по подозрению в работе на Вооруженные силы Украины. Якобы они помогают корректировать огонь украинским бойцам.

На самом деле, как рассказывают сами любители велосипедов, езда помогала им немного отвлечься от того, что творилось в городе.

«Когда мы подъехали к нашему подъезду, за нами подъехала машина. На нас стали «давить», требовали признаться, что мы — укропские ставленники, ставили мины или какие-то растяжки. К нашему счастью, это были не сотрудники «МГБ», а какие-то «бдительные» граждане, условно говоря, в кавычках, которые сторонники «республики», которые хотели защитить ее от непонятной неясной угрозы велосипедистов. Они говорили нам: «А, может, вы будете делать разведку на Абакумова?» К счастью, это не закончилось для нас подвалом, потому что я знаю случаи, когда велосипедистов действительно бросали туда, хотя, они естественно не были ни в чем не виноваты. Не было ничего подтверждающего их связь с Украиной. Это что касается велосипедов, которые мы оттуда забрали.

Передача называется, «Ключ, который всегда со мной». Да, он где-то есть. Он в вещах был и где-то остался.

Я себе не позволяю скучать. Так было с самого начала. Если я уехала, то взяла свою родину с собой, в воспоминаниях. Но иногда сны вижу».

Полную программу слушайте в аудиофайле (запись от 21 января 2020 года)

Підтримуйте Громадське радіо на Patreon, а також встановлюйте наш додаток:

якщо у вас Android

якщо у вас iOS

Комментарии