23 дня не известно, где находится российский политзаключенный Ильдар Дадин

О поисках мужа Ильдара Дадина, политзаключенного, признанного организацией «Amnesty International» узником совести, рассказывает его жена журналистка Анастасия Зотова

Ведучi

Алена Бадюк

Гостi

Анастасія Зотова

23 дня не известно, где находится российский политзаключенный Ильдар Дадин
https://static.hromadske.radio/2016/12/hr_kyivdonbass-16-12-25_zolotova.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/12/hr_kyivdonbass-16-12-25_zolotova.mp3
23 дня не известно, где находится российский политзаключенный Ильдар Дадин
0:00
/
0:00

После заявления о пытках в Карельской колонии №7, российского политзаключенного Ильдара Дадина этапируют в другую колонию. Уже 23 дня ничего не известно ни о состоянии его здоровья, ни о том, где именно находится Ильдар.

Анастасия Зотова, журналистка, жена Ильдара Дадина, политзаключенного, признанного организацией «Amnesty International» узником совести, рассказывает, какие действия в сложившейся ситуации предпринимают родственники и правозащитники.

Алена Бадюк: Куда должны были этапировать Ильдара? Известно ли вам, хотя бы в какой части России он должен появиться?

Анастасия Зотова: Нет, этого неизвестно вообще никому, включая самого Ильдара. Его попросила перевести из Карелии Татьяна Москолькова, потому что были очевидные угрозы его жизни. Он выдал всю историю о том, как там пытают людей. Его и других людей, которые также пожаловались на пытки в Карелии начали прессовать, поэтому мы очень просили перевести Ильдара в другой регион, и его перевели. Но Татьяна Москолькова просила перевести его в Подмосковье, поближе к семье. Они согласились перевезти его, но не в Подмосковье, а, к сожалению, далеко. Это то, что известно.

Алена Бадюк: На вашей странице в Фейсбуке была информация о том, что, возможно, его этапируют в одну из колоний Алтайского края, или же это только на уровне версии?

Анастасия Зотова: Сейчас известно, что 4 декабря он был в Вологде, потом его повезли в Киров, а оттуда куда-то на восток в обстановке строгой секретности. Об этом мне сказали зеки, которые сидят в пересылочном пункте Кирова. Кировские правозащитники пришли в эту пересылочную колонию, и им сказали: «Спрашивайте любую информацию о любых заключенных, только не о Дадине».

Потом появилась информация о том, что он находится на Алтае. Это напечатала газета «Взгляд» — это «НТВ» в печатном виде, то есть очень странное издание, которому слабо можно доверять. На всякий случай я связалась с правозащитниками Алтая, они обошли все колонии, однако не смогли ничего выяснить. Я сама лично обзвонила все колонии в Алтайском крае, но мне никто ничего не сказал.

Единственное, что мне удалось выяснить, есть колония №5, куда отправляют первоходов (тех, кто впервые отбывают наказание) и, если Ильдара отправят в Алтайский край, то, вероятно, в 5-ю колонию. Но когда я позвонила в 5-ю колонию, мне сказали, что только если я приеду лично, они мне что-то скажут. Но, со слов правозащитников, которые там были, его там, по всей видимости, нет. Возможно, еще пока везут. Правозащитники обещали на следующей неделе тоже попробовать пройтись по колониям и поискать его.

Алена Бадюк: А как вы считаете, с чем связана такая скрытная процедура перевода из колонии в колонию? По версии некоторых адвокатов, возможно, им просто нужно время, чтобы зажили следы от пыток, чтобы их в дальнейшем невозможно было зафиксировать.

Анастасия Зотова: Как минимум, они пытаются давить на нервы, потому что понятно, что я очень волнуюсь. Мы постоянно звоним в службу исполнения наказания, и я, и Лев Пономарев, который мне помогает, пытаемся выяснить, где Ильдар. Это волнение мешает работать, потому что в Карелии людей продолжают пытать, а мы пытаемся с этим разобраться, найти адвокатов. И одно дело, когда ты работаешь с холодной головой, а другое — когда ты постоянно пребываешь в легком состоянии истерики.

Ну и то, о чем мне совершенно не хочется думать, может быть его при пересылке еще раз били, и сейчас действительно ждут, что сойдут синяки. Или вполне возможно, о чем тоже не хочется думать вообще, скажут, например, что была попытка побега, и его застрелили. Потому что в процессе моих изысканий, когда я разговаривала с заключенными и собирала показания о пытках, я понимаю, что им убить человека — ничего не стоит. Им ничего за это не будет. То есть они вполне могут убить Ильдара, и никакой общественный резонанс, никакое европейское правительство, никто им ничего не сделает.  

Алена Бадюк: Насколько активно откликаются правозащитные организации, которые работают на территории России? Насколько активно они подключаются к поиску Ильдара и правозащитной помощи?

Анастасия Зотова: В России есть организации, которые называются Общественные наблюдательные комиссии. Они есть в каждом регионе. У них есть право беспрепятственного доступа, они могут заходить в тюрьмы, СИЗО и колонии.

В некоторых регионах ОНК просто мертвые, например, в таких регионах, как Владимирская область, а вот, например, в Вологде, Кирове и на Алтае, там как раз-таки как минимум половина этой комиссии состоит из настоящих правозащитников, поэтому именно по этим регионам они включаются в работу, а в Карелии из всех членов ОНК есть только один нормальный человек, ему, конечно, было сложно что-то сделать.

Алена Бадюк: Вы также занимаетесь сбором информации о пытках в российских тюрьмах. Насколько это массовое явление, и из каких регионов России к вам поступали такие тревожные сообщения?

Анастасия Зотова: Насколько говорит опыт людей, с которыми я общалась, правозащитников в том числе, из 1000 российских тюрем около 50 как минимум — это пыточные зоны. То есть это не то чтобы половина или большая часть, но часть весьма значительная. Представьте: 50 колоний, в каждой колонии по 1000 человек — это 50 000 человек, которые подвергаются издевательствам. При этом уточню, что пыточными мы называем не те зоны, где, например, охранник один раз дал подзатыльник (это в пределах нормы), а там, где действительно засовывают палки в анальные отверстия, отрезают пальцы, ломают ребра, позвоночник, то есть все по-жесткому.

Это все колонии Карелии. Я сейчас очень плотно разговариваю з бывшими заключенными Карелии и получаю адвокатские отчеты из разных колоний, и в Карелии везде творится такой кошмар, как описывал Ильдар. Это Нижний Тагил, Владимир, Архангельск, Челябинск. Но есть и абсолютно нормальные колонии, например, в Туле, Рязане.

Алена Бадюк: Какими будут ваши дальнейшие действия в поиске Ильдара?

Анастасия Зотова: Мы каждый день звоним во ВСИН, пытаемся выяснить, где он находится. Я пишу письма и туда, и в Генпрокуратуру с вопросом о том, где он находится, но, понятное дело, мне приходят лишь отписки. Однажды мне пришло письмо, в котором было написано, что они не скажут, где находится мой муж, потому что он не давал на это согласие. Как будто его спрашивали! Я буду звонить и дальше в колонии и общаться с правозащитниками. Но лучше пытаться это пробивать через правозащитников, потому что российские государственные органы — это, как кирпичная стена, в которую бьешься головой.