На войне все становятся религиозными, — Ярослав Жилкин

Руководитель поисковой миссии «Черный тюльпан» Ярослав Жилкин сообщил, что на Луганщине на местах боев еще остается немало непогребенных тел

Ведущие

Виктория Ермолаева,

Кирилл Лукеренко

Гостi

Ярослав Жилкін

На войне все становятся религиозными, — Ярослав Жилкин
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr_omnia_20151205_zhylkin_yaroslav.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr_omnia_20151205_zhylkin_yaroslav.mp3
На войне все становятся религиозными, — Ярослав Жилкин
0:00
/
0:00

По словам Ярослава Жилкина, миссия «Черный тюльпан» легче находит контакт с руководством непризнанной республики в Донецке, а в Луганске «более суровые люди». Потому эвакуация останков погибших на Луганщине затруднена.

Гуманитарная миссия «Черный тюльпан» занимается поиском, эксгумацией, и эвакуацией пропавших без вести в зоне АТО. Миссия работает с 2014 года, когда она впервые работала в районе Саур-могилы.  За почти полтора года работы в зоне АТО волонтеры нашли более 640 тел и фрагментов тел. По официальным данным, 840 бойцов ВСУ считаются без вести пропавими. В то же время на кладбищах находится 719 неопознанных тел, среди которых не обязательно только военные, могут быть и гражданские лица.

Как рассказал Жилкин, «Черный тюльпан» родился из инициативы по захоронению жертв двух мировых воен и политических репрессий. До начала боевых действий на Донбассе, организация перезахоронила тела 3600 солдат и офицеров Красной Армии, 800 немцев и 2000 тел жертв политических репрессий в СССР.

Виктория Ермолаева: Мы знаем, что «Черный тюльпан» занимался поиском пропавших на территории Донецкого аэропорта. Сейчас это так называемая «серая зона». Как вам удалось туда попасть?

Ярослав Жилкин: В принципе, у нас давно были запросы. Много людей обращалось с просьбой о поиске человека. Мы контактируем с определенными лицами с ой стороны, с которыми ведем продуктивный диалог, который позволяет успешно проводить поисково-спасательные операции. Доносились сведения о том, что на «нейтралке» лежит много тел, которые ни одна из сторон не может эвакуировать, потому что не удается договориться прекратить огонь, чтобы эвакуировать тела. Я прекрасно понимал, что есть угроза уничтожения этих тел снарядами, дикими животными. Поэтому еще с февраля мы делали запросы, но не удавалось сторонам конфликта прекратить огонь. И после минских соглашений началось перемирие, мы подождали еще неделю, я приехал в Донецк вести переговоры, и подал идею. Буквально  в короткие сроки удалось договориться. Конечно, мы ожидали больше найти, но нашли три фрагмента. Скорее всего, трех разных людей.

Виктория Ермолаева: Члены вашей команды попадали под обстрелы?

Ярослав Жилкин: Да, выезжали на минные поля, и только постфактум узнавали, что проезжали в 10 сантиметрах от минного поля. И выходили пешком на минные поля. Всякое было.

Кирилл Лукеренко: Вы говорите, что работы стало меньше? Или все-таки еще остаются какие-то территории, где вы должны побывать?

Ярослав Жилкин: Территорий много. Например, на территории «ЛНР» мало работали. У нас есть запрос, чтобы на минские соглашении отдельно вынесли вопрос о допуске на территорию для поисковых работ. Вселяют надежду наши недавние встречи: я встречался с руководителем Афганского движения Луганска. Они по «ЛНР» уж отработали несколько мест достаточно продуктивно. Мы провели переговоры, вроде как, нашли взаимопонимание. Просто есть степень недоверия там к нам.

Кирилл Лукеренко: Зима как-то влияет на поисковые работы?

Ярослав Жилкин: Самое идеальное время для работы – это очень и весна, когда нет травы, листва опала. И когда плюс-минус проездные дороги. Потому что много грунтовых дорог. Понятно, когда выпадает глубокий снег, практически нереально. Можно только выехать на место, где знаешь, что точно кто-то лежит.  А летом, естественно, высокая трава очень осложняет работу.

Виктория Ермолаева: Отличается ли отношение в самопровозглашенных «ЛНР» и «ДНР» к вашей организации?

Ярослав Жилкин: У меня лично сложилось впечатление, что в «ДНР» проще работать, больше доверия и взаимопонимания. В «ЛНР» более суровые люди.

Кирилл Лукеренко: Вы и ваши коллеги религиозные люди? Занимаетесь этим в соответствии с какими-то религиозными убеждениями?

Ярослав Жилкин: Наверное, на войне, когда даже атеисты становятся религиозными. Потому что когда какое-то напряжение чувствуется на фронте, выезжаешь на «нейтралку» и начинаешь усиленно креститься и молиться про себя. Но есть разные люди. Есть и католики, есть и православные, и иудеи, есть и атеисты. Разные люди.

Сообщить о пропавшем можно, позвонив на «горячую линию» «Черного тюльпана»: 0 800 210 135.