Украинский народ осознал, что такое свобода, а в России не понимают, - Ионов

Российский оппозиционер Владимир Ионов, который недавно бежал из России, и его возлюбленная Ольга Браун рассказали о том, как складывается их жизнь в Украине.

Ведущие

Ирина Ромалийская,

Андрей Куликов

Гостi

Ольга Браун,

Владимир Ионов

Украинский народ осознал, что такое свобода, а в России не понимают, - Ионов
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr_kyivdonbass-15-12-30_ionov.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr_kyivdonbass-15-12-30_ionov.mp3
Украинский народ осознал, что такое свобода, а в России не понимают, - Ионов
0:00
/
0:00

Российский оппозиционер Владимир Ионов бежал в Украину нелегально, по полям прошел в Харьковскую область, и вот, 29 декабря он приехал в Киев и ходил в миграционную службу просить политического убежища. 

Ирина Ромалийская: Расскажите, пожалуйста, чем закончилась ваша встреча в миграционной службе?

Владимир Ионов: По-моему, нормально закончилась. Я даже не общался. Нас курировал Юрий Мельничук – известный питерский оппозиционер, – и он нас, как говорится, за руку привел, представил, и нам сказали явиться 4-го января, подготовив какие-то необходимые документы.

Ирина Ромалийская: Это вы придете и будете просить политического убежища, правильно я понимаю? А вы уже оцениваете какие-то шансы на получение?

Владимир Ионов: Ну, я рассчитываю, хочется верить.

Ольга Браун: Нет, я не получаю политическое убежище, так как меня не преследуют.

Ирина Ромалийская: Вы здесь просто будете пребывать как гражданин России?

Ольга Браун: Да. А потом, видимо, буду просить продления пребывания.

Ирина Ромалийская: Какие вообще у вас планы? Что дальше будете делать, чем планируете заниматься в Украине?

Ольга Браун: Я бы хотела работать по своей профессии, конечно, если это будет возможно. Я – преподаватель английского языка. А что будет делать Володя, я не знаю.

Ирина Ромалийская: Как вы расцениваете вообще то, что происходит сейчас в Украине, ваши наблюдения? Вы уже побывали здесь неделю, наверное, успели пообщаться  с людьми?

Владимир Ионов: Завидуем. В России очень большая любовь к начальству. Удивительная просто. Хотя, удивительного, в общем-то, ничего нет, потому что давно уже самовластие. Здесь совсем другое дело.

Ирина Ромалийская: Здесь нет такой любви к власти?

Владимир Ионов: Ну, власть всегда кто-то любит, это понятное дело. Но такой широкой любви, широкого охвата, конечно нет. Здесь люди сражались со Сталиным. Здесь бойцы настоящие, они не терпели. У нас на Сталина даже покушения не было. Здесь люди совершенно другие. И к Западу ближе, и холопства меньше. Я думаю, что холопов везде хватает – в цивилизованных, в продвинутых странах хватает. Но здесь меньше.

Ирина Ромалийская: Вы хотите в дальнейшем получить гражданство Украины?

Владимир Ионов: Хотелось бы, конечно.

Ирина Ромалийская: То есть, не планируете возвращаться в Россию?

Владимир Ионов: Я думаю, придется. Мы будем возвращаться, потому что эта власть долго не продержится. 16-й, максимум 17-й год.

Ирина Ромалийская: И что будет? Свой Майдан?

Владимир Ионов: Трудно сказать. Не дай бог Майдан, потому что столько человеческих жертв – это, конечно, ужасно. Но изменения будут большие. Эта шайка у власти уже 98 лет. Больше ста лет им не продержаться, потому что появилось слишком много недовольных. Дальнобойщики появились, и еще появятся, потому что много людей недовольных. А нанимать довольных и платить им, нанимать холопов –  на это у власти уже денег нет.

Ирина Ромалийская: У меня вот есть тоже знакомые в России, и по их ощущениям там многие действительно любят Путина, и это какая-то всеобъемлющая любовь, и не вижу конца этому.

Владимир Ионов: Так и в Германии большинство любили Гитлера. В России большинство любили Сталина. «Худших всегда большинство» – так дельфийский оракул говорил. Большинству показывают Путина, они его любят. Большинство занято своими делами. Когда, например, стоишь с плакатом, многие проходят мимо, занимаясь своими делами. Это нормально. Это в любой стране так. А реагирует 10-15%. В основном, из реагирующих, одобряют, меньше – агитирующих за Путина. Таких мало. Так что большинство ни о чем не говорит.

Ирина Ромалийская: Отсюда вы планируете как-то направлять свою деятельность протестную на Россию?

Владимир Ионов: Ну, хотелось бы принять, но это будет сложно. Но если представится такая возможность, то конечно, хотелось бы как-то помочь людям и стране.

Ирина Ромалийская: А по вашим ощущениям, что это будет? Я не верю в выборы, которые пройдут, и вдруг народ не изберет Владимира Владимировича.

Владимир Ионов: На выборы все равно надо ходить. Это не имеет значения, потому что не ходить нельзя. Нужно быть гражданином, выходить и использовать любую возможность.

Ирина Ромалийская: Ольга, я хочу у вас спросить: как вы отпускали Владимира на такие пикеты? Как вы на это реагировали?

Ольга Браун: Мы не так давно вместе. Когда я увидела, как на него напали, сыпанули в глаза щелочь, с того момента я стала выходить. Решила, что буду его охранять.

Ирина Ромалийская: А что это была за история, можете подробнее рассказать?

Ольга Браун: На Манежной площади на него напал Рыбаков, он на свободе, он в связке с нашими органами и под охраной полиции. Сначала Бекетов напал, это известный провокатор. А потом Рыбаков.

Ирина Ромалийская: А вы против чего протестовали тогда?

Ольга Браун: С плакатом просто стояли.

Ирина Ромалийская: С каким?

Владимир Ионов: Стоял с плакатом «Путин есть – ума не надо».

Ольга Браун: И сыпанули ему в лицо эту мерзость, которая может привести к слепоте, потому что щелочь постепенно приводит к слепоте, тем более, если это не лечить. Ну, мы знакомы. В принципе нас действительно очень мало. 50, максимум 100 человек. Но мы все знакомы, жмем друг другу руки. Когда я это увидела, я оцепенела, позвонила нашей общей подруге и сказала, чтобы она назвала мне день, когда он там будет, и я туда пришла. В общем, с этого так активно общение и началось. Потом я стала ходить в суды, и это, конечно 37-й год с вариацией.

Ирина Ромалийская: Суды? Какие? По вашим делам? Вас каждый раз приводили в суд по административным делам?

Ольга Браун: Да, было очень много административных дел. Придумали закон, который противоречит здравому смыслу и международным нормам: если четыре административных нарушения зафиксировано, то это уже перерастает в уголовное дело. Притом, что за административные нарушения они заплатили, потому что они уже сидели в СИЗО, и один раз ответили по этому закону. Хотя все наши пикетчики никогда закон не нарушали. И вот сейчас Дадина посадили по этой статье, это наш близкий друг. Даже дали больше на год, чем просил прокурор.

Один раз он вышел в пикет с плакатом «Je suis Charlie». Второй раз я была в суде, когда мы вышли в защиту брата Навального. Володе инкриминировали то, что он там что-то кричал, что он с плакатом был, хотя у него в руках ничего не было. Очень резко забирали, нападали полицейские. Так же и Эльдара по этому делу задержали, хотя  у нас ни у кого не было плакатов. Там были титушки подогнаны, говорят, что их было 400-500 человек.

Ирина Ромалийская: «Титушки» – это термин украинский. Он перекочевал?

Ольга Браун: Перекочевал, да. Они были с колорадскими ленточками, в колорадских шапочках, то есть, это были не просто разрозненные лица. И они явно не московские, может это какие-то 15-тисуточники, пьяные, агрессивные, пытались устроить драки, провокации. Их никто не задерживал. Есть центр борьбы с экстремизмом. Они уже знают, кто есть кто, и просто показывают пальцем – этого забирай или того.

Ирина Ромалийская: У вас вот украшение в виде тризубца украинского. Почему и как долго носите?

Ольга Браун: Я ношу с января этого года, я была в Киеве и купила.

Ирина Ромалийская: Почему украинский герб? Почему не российский?

Владимир Ионов: Ольга много помогала, она – волонтер. Поэтому она очень связана с Украиной.

Ирина Ромалийская: Помогали кому? В АТО? Собирали в России помощь нацгвардейцам в АТО?

Ольга Браун: Мы собирали в России помощь. Я отдавала много денег. И собирали тоже. Собирали на бинты, которые быстро заживляли, такие углеродосодержащие, их можно было не менять в течение семи дней, они очень действенны, они даже от тропических язв помогают, самоочищают раны, очень высококачественные, достаточно дорогие. У нас много народу собирало.

Ирина Ромалийская: Здесь у вас нет желания съездить в зону АТО, пообщаться с бойцами или с людьми, которые живут  на прифронтовой территории?

Ольга Браун: Я даже об этом не думала.

Владимир Ионов: Но это очень интересно. Чтобы они видели, что в России много друзей и людей, которые учатся у вас, потому что вы являетесь примером. Вы добились того, к чему россияне пока близко не подходят.

Ирина Ромалийская: В Украине сейчас тоже достаточно проблем. Борьба с коррупцией не ведется такая, какой бы хотелось.

Владимир Ионов: В дамки сразу из пешки с одного хода не попадешь, это нормально. Но вы сделали первый шаг, осознали, что такое свобода и что вы – хозяева. В России не понимают, что они — хозяева. Я стою, а мне говорят: «Ты что, идиот, стоишь, тебе дают пенсию!». Все перевернуто. Не мы содержим Путина, одеваем, обуваем, даем возможность хорошо жить, а он, оказывается, нам дает. То есть, все перевернуто. В Украине уже все стало на свои ноги, а в России на голове стоят, и все наоборот.