Я уже никуда не прячусь, и детей не прячу — жительница Авдеевки

Лупичук Ольга — мама троих детей, семья живет в старом районе Авдеевки Донецкой области. Этот район граничит с Авдеевской промзоной, которая постоянно обстреливается

Ведучi

Дмитрий Пальченко

Я уже никуда не прячусь, и детей не прячу — жительница Авдеевки
https://static.hromadske.radio/2016/08/hr-news-16-08-12-lipichuk_avdeevka.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/08/hr-news-16-08-12-lipichuk_avdeevka.mp3
Я уже никуда не прячусь, и детей не прячу — жительница Авдеевки
0:00
/
0:00

Ольга не собирается покидать родной город, так как не имеет желания испытывать не простую судьбу переселенки. Дом «ходит ходуном» во время обстрелов, потому его приходиться регулярно укреплять. Ольга с детьми уже не прячется в подвал во время ночных обстрелов. Она, как и многие, остался в серой зоне. Говорит — привыкла к войне.

— Уезжали в прошлом 2015 году в Полтавскую область. Тяжело. И нас там не особо любят. Ни детям, ни взрослым. Первое время хорошо, с месяц, наверное, а потом…

— Узнали, что вы отсюда (из Авдеевки, ред)?

— Конечно. Как только узнали, что с Донбасса в телевизор начали «тыкать». Что у нас здесь твориться. Как вроде мы сами этого не знаем. Уезжали зимой 2015 года, были сильные обстрелы.

— А когда вернулись, проще стало?

— Когда приехали, на следующий день, обстрел был жёсткий очень. Детвора перепугалась. Но потом пошёл сентябрь, нормализовалось. К школе они уже потише стали.

— Сколько у вас детей?

— Трое.

— Все в школу ходят?

— Младший в садик еще.

— Какая-нибудь помощь от государства или волонтёров для детей есть?

— У меня идёт только для младшего сына. До шести лет ему, получаем 1300 грн. Всё. А ходит на работу не могу из-за графика и детей.

— А волонтеры? Кто-то хоть помогает вам? За полгода в среднем сколько раз помощь получаете?

— За эти полгода, наверное, первый раз. Хотя, обманываю, еще «ренатовскую» получала в прошлом месяце.

— В начале было больше помощи?

— В начале у меня была льготная категория. Первые полгода помогали хорошо. Потом категории пошли пенсионеры. А там очереди, в которых не реально достояться. Бабушки с палочками, их много там. Они с четырёх утра очередь занимают. Когда приходишь с садика, уже очередь. Весь день стоять там не реально.

— Вы даже не пытаетесь?

— А смысл? Если кто из знакомых запишет, то да. В первых числах можно еще пойти.

— Вам не хватит? 

— Нет, всего хватит. Просто люди стоят день, два. У меня трое детей, я так не могу. У меня садик, лагерь, то одно, то другое. Дома работы тоже хватает.

— А ваш дом находиться в районе, где бывают прилеты (снарядов, ред)?

— Здесь я сняла дом. С осени тут живу. Вот через улицу в соседний дом прилетело. Ударной волной всё посносило тут. Слышно. Ходором всё ходит. Только недавно поукрепляли рамы, потому что расшатались. Люди уже привыкли, втянулись в это всё.

— У вас есть место, где вы прячетесь? Подвал или что-то?

— Я уже никуда не прячусь. Ни я, ни детей не прячу. А куда прятаться? А если дом завалит? Еще хуже будет. Если прилетит, то уже никто от этого не застрахован.

— Вы уезжать не собираетесь?

— Нет. Не хочу. Та ну, куда кататься? Сколько можно? Здесь хоть мама рядом. Хоть как-то более-менее. У детей здесь школа, садик. Привыкли здесь. И кому мы там нужны. Из-за этих «переселенческих» ехать? Смысл?

Дмитрий Пальченко, Громадське радио, Авдеевка