«Если бы война закончилась, я бы в Донецке пел и танцевал на улицах», — Александр Корбан

История о том, как из Донецка в Киев выехал художник Александр Корбан, автор уже успевшей стать достопримечательностью стенной росписи с мальчиком по улице Антоновича, 48-а

Ведучi

Анастасия Багалика

Гостi

Александр Корбан

«Если бы война закончилась, я бы в Донецке пел и танцевал на улицах», — Александр Корбан
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr-mrmr-15-08-08-korban_2.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr-mrmr-15-08-08-korban_2.mp3
«Если бы война закончилась, я бы в Донецке пел и танцевал на улицах», — Александр Корбан
0:00
/
0:00

Анастасія Багаліка: Це розмова, яку мі записуємо у рамках проекту «Ми. Різні. Мі разом» на «Громадському радіо». І зараз у нашій студії художник Олександр Корбан з Донецька, якого вже знають у Києві за муралами, які прикрасили фасади деяких київських будинків. Олександре, доброго дня. В Києві вас знають за муралом, який ви намалювали на будинку на Антоновича. Як виникла ідея, як втілювався мурал, чи це ваша перша робота в Києві.

Олександр Корбан: Добрый день. Это не первая моя работа в Киеве, их было несколько, но эта самая масштабная. Эта идея — небольшое напоминание нынешнему поколению родителей, о том, как они проводили свое детство. Это будет серия работ о так называемом «правильном детстве» без гаджетов, без планшетов, без телефонов.

Анастасія Багаліка: Ви кажете, що це буде серія робіт, тобто це тільки перша?

Олександр Корбан: Да, это первая работа из серии, мы планируем сделать пять таких работ. Когда у меня родилась эта идея, я пришел в благотворительный фонд «Sky Art Foundation», они поддержали эту идею и всячески мне помогали: финансово, морально. Всю организационную работу они взяли на себя. Мы планируем затронуть серые районы, такие как Святошино, Нивки и хотим добавить этим районам немножечко ярких красок.

Анастасія Багаліка: Буде ще чотири роботи, ви вже вибрали будинки, на яких вони будуть розміщені?

Олександр Корбан: Сейчас у нас уже есть несколько домов в Святошино, и уже есть несколько идей, что именно рисовать, но пока конкретно мы ни на чем не остановились. Еще есть немного времени, пока идут подготовительные работы.

Анастасія Багаліка: А до якого часу мають з’явитися роботи?

Олександр Корбан: Эти фасады мы хотим сделать не прямо сейчас, именно в этом году. Конкретной цели сделать именно пять у нас нет. Может, будет больше, может, шесть, может семь, может, четыре. Это не очень дешево.

Анастасія Багаліка: А це гроші благодійної фундації?

Олександр Корбан: Всю финансовую сторону взял на себя благотворительный фонд «Sky Art Foundation».

Анастасія Багаліка: Скажіть, ви якось теж берете участь у виборі фасадів, ви ж в Києві не так довго — рік?

Олександр Корбан: Я в Киеве год. Этот фасад на Антоновича — мы просто гуляли по центру, увидели несколько домов, у нас было четыре фасада и мы остановили выбор на этом, удалось получить разрешение. Потом, когда сделали этот фасад, мы подумали, что в центре уже хватит. Нужно делать где-то на окраинах. Мы проехались, посмотрели и выбрали некоторые на Святошино.

Анастасія Багаліка: А це правда, що на фасаді хлопчик, якого ви насправді знаєте?

Олександр Корбан: Да, это мальчик, сын моих друзей. Это люди, которые мне помогли при моем переезде из Донбасса сюда, в Киев. Это мальчик, с которым я дружу.

Анастасія Багаліка: Розкажіть, як ви переїжджали.

Олександр Корбан: Дело в том, что когда мне было 25 лет, у меня был ирокез, со временем он вырос и стал похож на оселедець. И в 25 лет я на спор с ребятами сфотографировался на паспорт с оселедцем. И когда я ехал через ДНР-овские блокпосты, и показывал всем паспорт с оселедцем, я проходил 7 блокпостов, три часа ехал — не дышал.

Анастасія Багаліка: Коли ви для себе прийняли рішення їхати з Донецька? Коли там почалися обстріли, коли там стало зрозуміло, що все швидко не закінчиться?

Олександр Корбан: Честно, я не хотел ехать. Я не хотел верить, что такое может получиться. Когда люди начали уезжать, становилось печально. Когда ты идешь по Донецку, по Енакиево или по Кировску, по моему родному городу, а город пустеет. Люди уезжают, ты понимаешь, из-за чего это все происходит. Я не хотел уезжать, пока не начали просто стрелять рядышком. И тогда я понял, что деваться некуда, надо ехать.

Анастасія Багаліка: Коли ви почали малювати?

Олександр Корбан: Рисовать на стенах или рисовать вообще?

Анастасія Багаліка: І взагалі і на стінах зокрема?

Олександр Корбан: Первые шаги в граффити я сделал в пятнадцатилетнем возрасте, то есть 13 лет назад — еще в школе первый раз «пшикнул» и до сих пор помню эти ощущения. Потом были долгие паузы, не рисовал, серьезно стал относиться с 2009 года. И с 2009 года стал больше этому уделять внимания и пытаться как-то расти и развиваться.

Анастасія Багаліка: А в Донецьку є мурали чи графіті, які ви намалювали?

Олександр Корбан: Конечно.

Анастасія Багаліка: Багато?

Олександр Корбан: Немало.

Анастасія Багаліка: Розкажіть про них.

Олександр Корбан: Есть разные, я уже все и не помню. Какие моменты в жизни переживал, то и рисовал.

Анастасія Багаліка: А взагалі Донецьк як місто, наскільки він підходить до монументального живопису?

Олександр Корбан: На самом деле, не зависит, Донецк или Киев. Везде есть дома, везде есть стенки, везде есть серые районы, которые можно приукрасить. Мне без разницы, где рисовать.

Анастасія Багаліка: Ви вчилися малювати, чи просто це народилося само по собі?

Олександр Корбан: Я нигде не учился, к сожалению или к счастью — не знаю. Рисовать я не умею и каждый раз я учусь. Просто огромное желание было расти, развиваться, рисовать с каждым рисунком лучше и лучше, делать больше, потом появилась мечта сделать фасад… Вот уже начали осуществляться такие мечты. Вот этот мальчик появился первый.

Анастасія Багаліка: А візуально, в плані якихось кольорів. Наскільки відрізняється Донецьк від Києва за відчуттям художника?

Олександр Корбан: Я не вижу разницы. Абсолютно. Окраины города есть везде и там куча стен: что в Донецке я жил на окраине города, что в Киеве. Такие как Борщаговка, Святошин, Троещина – там просто необходимо делать. Различия нет.

Анастасія Багаліка: А як сприймали в Донецьку мистецтво муралів і графіті, чи було це популярне?

Олександр Корбан: Последние годы становилось популярным. Когда рисунки мои и ребят люди воспринимали очень позитивно, очень хорошо.

Анастасія Багаліка: Це залежало від того, що намалювати?

Олександр Корбан: Когда рисуешь какой-то большой рисунок, всегда идет добрый посыл, и люди это видят, это чувствуется, и люди всегда реагируют довольно-таки положительно.

Анастасія Багаліка: А багато було художників, які малювали графіті в Донецьку?

Олександр Корбан: Была и есть такая группа «Добрые люди» — это, наверное, самые лучшие ребята. Еще было много граффитчиков, много художников.

Анастасія Багаліка: Багато ваших друзів виїхало?

Олександр Корбан: Да.

Анастасія Багаліка: А тут всі знайшли себе?

Олександр Корбан: Не все в Киев переехали, и найти себя на новом месте гораздо сложнее.

Анастасія Багаліка: А ви, коли переїхали в Київ, відразу вирішили, що в цьому місті ви будете малювати і далі, чи був період, коли були якійсь сумніви чи ви тут залишитесь, чи поїдете кудись далі, чи повернетесь?

Олександр Корбан: Нет, я возвращаться не думал и не думаю. Я переехал сюда с целью остаться здесь жить. Закрепиться и рисовать. То и делаю.

Анастасія Багаліка: Є якість плани великого поетапного розвитку, чи все вирішується в процесі?

Олександр Корбан: Сейчас мечта сделать эти фасады, сделать эти муралы, пока на этом все внимание зациклено.

Анастасія Багаліка: В Києві зараз працюють художники з багатьох країн світу и також створюють мурали в центрі. Є хтось, у кого би вам хотілось повчитися?

Олександр Корбан: Конечно, естественно. Мировые люди приезжают — на них посмотреть очень интересно. К сожалению, я не попал ни на одного еще художника, но я познакомился с организаторами, которые это все делают. И они вроде бы и меня хотят к этой серии работ привлечь. И я надеюсь, что с кем-то из знаменитых художников я познакомлюсь.

Анастасія Багаліка: А як народжуються теми для муралів? Є серія робіт про дітей, а з чого б ще могла б бути серія, і як ви вибираєте, який фасад яка робота має прикрасити?

Олександр Корбан: Мыслей много, эскизов много, но не все нужно рисовать на стенах. Эти работы видят миллионы людей и нужно, чтобы оно как-то гармонично смотрелось с окружающей средой. Нужно выключать свой эгоизм и думать о простых жителях, которые будут ходить и смотреть каждый день на эту стену. Когда придумываешь какую-нибудь идею и начинаешь подыскивать локацию, стенку – все ли это гармонично смотрится, общаешься с людьми, и если приходите к одному и тому же мнению, что именно стоит здесь рисовать… Вот так это происходит.

Анастасія Багаліка: А буває таке, що люди йдуть повз муралу і кажуть: «Ой, нет, взяли и испортили стену»?

Олександр Корбан: Если брать Антоновича, то в начале работы были такие моменты, когда только начиналось, когда только первые штрихи, еще было не понятно, что будет, люди были недовольны, даже милицию хотели вызывать. Но потом, когда мы показывали эскиз и говорили, что мы сделаем хорошо, что все будет хорошо, не переживайте, они верили на слово. Потом, когда уже начал рисунок появляться, вырисовываться, таких недовольных я лично не видел.

Анастасія Багаліка: Я проїжджала повз роботу вже з п’ятьма чи з шістьма таксистами, я за їхньою реакцією стежу. Я ще не зустріла такого, який би сказав, що йому не подобається? Є такі, які кажуть: «Ну и зачем фасады в центре разрисовывать?». Але в основному реагують позитивно.

Олександр Корбан: Я как-то спускался вниз с подъемника и стоял смотрел на работу, подходили люди, и подходит один человек, говорит: «Краще б ви ковбасу намалювали». — «А зачем?» — «А щоб всі проходили і говорили: «Диви, яка ковбаса намальована!» — «Хорошо, — говорю, — я подумаю над этим». Такой совет был мне дан.

Анастасія Багаліка: Мені трапився один таксист, який сказав, що краще малювати графіті на стінах, ніж вішати рекламу. Це в принципі твереза точка зору. Якщо згадувати, який був Донецьк і який Київ, всі, хто приїжджає кажуть, що в Києві дуже багато реклами і що вона заважає. Як на ваш погляд?

Олександр Корбан: Просто Киев гораздо больше, чем Донецк. В Донецке центр — это улица Артема, площадь Ленина и все. А тут центр и сам город гораздо больше, он давит, этот шум машин, эта реклама — поэтому ее здесь и больше. Но там, на самом деле, в центре города было, не скажу, что столько именно, но было тоже рекламы достаточно.

Анастасія Багаліка: Яка теж заважала?

Олександр Корбан: Ну я не знаю, мне кажется, уже все привыкли к этому, реклама уже въелась в нашу жизнь.

Анастасія Багаліка: Олександре, я вам поставлю ще два запитання, перше трошки кумедне. А вас ще ніколи не путали за прізвищем зі знаменитим тезкою з таким самим прізвищем?

Олександр Корбан: На самом деле, когда фасад начал появляться в интернете, и там было написано, кто автор, было очень много смешных комментариев. Я как-то на это не обращал внимания. В основном меня сравнивают с «Пятым элементом», там тоже был персонаж с такой же фамилией.

Анастасія Багаліка: Це приємніше, правда! І останнє запитання, чи залишилось в Донецьку щось, за чим ви особливо сумуєте, чого вам дуже не вистачає?

Олександр Корбан: Вы знаете, я скучаю за Донецком, за тем Донецком, который был тогда. Я когда-то рассказывал своим друзьям здесь, что мне иногда мечтается о том, что если бы это все закончилось, и если бы восстановить все там, как было, то я бы ходил там пел и танцевал несколько дней просто бы по улицам. А определенно за чем-то — нет, не скучаю.

Анастасія Багаліка: Олександр Корбан, художник з Донецька, який вже намалював кілька графіті у Києві і планує створити ще. Це був проект «Ми різні. Ми разом», який ми записали на «Громадському радіо».

usaid_logo_uaimage001Виготовлення цієї програми стало можливим завдяки підтримці американського народу, що була надана через Агентство США з міжнародного розвитку USAID та Інтерньюз. Зміст матеріалів є виключно відповідальністю автора та не обов’язково відображає точку зору USAID, уряду США та Інтерньюз.