У меня были приступы неконтролируемой ярости, — переселенец после плена

Светлана Гуренко, наша корреспондент из Харькова, пообщалась с переселенцем, который 2 недели пробыл в плену в так называемой ЛНР. Он рассказал о том, как ему удалось преодолеть агрессию

У меня были приступы неконтролируемой ярости, — переселенец после плена
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2016/06/hr-news-2016-06-22-harkov_agressia.mp3
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2016/06/hr-news-2016-06-22-harkov_agressia.mp3
У меня были приступы неконтролируемой ярости, — переселенец после плена
0:00
/
0:00

Луганчанин Андрей — офицер запаса. С началом военного конфликта он не скрывал своих политических взглядов. За это и попал в плен к т.н. казакам. В подвале он провел две недели и спасся чудом.

С семьей Андрей бежал в Харьков, но спокойствие в мирном городе обрел далеко не сразу. Говорит, что весь первый год он чувствовал и физическое, и психологическое напряжение:

Кликайте, чтобы оценить этот материал

«Тяжело было. Я не мог почувствовать себя расслабленным. Я был постоянно в напряжении. Это с одной стороны. С другой стороны было неимоверное желание начать мстить, убивать, резать, крушить, ломать. И это приводило время от времени при каких-там обстоятельствах, кто-то что-то сказал, кто-то что-то сделал, мне показалось, что это не так, это неправильно. Я подрывался, у меня были приступы неконтролируемой ярости. Я мог ударить человека».

Война — это противостояние, заряженное агрессией. Поэтому во всех темах, связанных с войной присутствует агрессия, считает волонтер-психолог Марина Кехтер:

Марина Кехтер Громадське радіо

«Вообще война она биологически никак не предусмотрена была природой. Поэтому мы называем военные действия и обстоятельства, с ними связанные, ненормальными обстоятельствами жизни. И когда мы разговариваем с ребятами о симптоматике ПТСР, мы так и говорим: «Все проявления, связанные с травматикой на войне, являются нормальной реакцией на ненормальные обстоятельства жизни».

Агрессию психолог Марина Кехтер называет защитой. У каждого она своя. У бойцов АТО и людей, видевших ужас войны, неконтролируемые всплески эмоций бывают чаще реакцией на что-то:

Например, известные случаи, когда в маршрутке отказываются везти АТОшника бесплатно, бывают вспышки агрессии. Или, например, когда кто-то выражает свое отношение, что Путин молодец. Человеку, который пробыл в плену, человеку, который потерял там своих товарищей, вдруг какая-нибудь сотрудница государственного какого-нибудь учреждения случайно так бросает: «Путин молодец» и все остальное. Естественно будет вспышка агрессии.

Неконтролируемые эмоции случались и у бывшего пленного переселенца Андрея:

«И моменты были такие, когда в толпе людей, прибывших из Луганской области, за оформлением пенсий. Я при переоформлении своих документов столкнулся с тем, что один из людей начал говорить, что ополченцы хорошие, они никого не трогают, они никого не убивают, не грабят, не насилуют, я взял его за горло. И в общем-то очнулся тогда, когда мои пальцы уже разжимают, когда его отрывают от меня. Я понял, что это плохо, что это мешает и что нужно что-то делать»

Далеко не всегда бойцы выплескивают свою агрессию на окружающих. Чаще она уходит в них самих и откладывается еще одной травматизацией, горечью, обидой и непониманием. Психолог Марина Кехтер считает, что в Украине необходимо создать некий лагерь для переходного периода перед возвращением ветеранов войны в социум:

«Например, когда в тебя стреляют, когда гибнут люди у тебя на глазах, поднимается огромное количество энергии внутри, поднимается огромное количество и страхов, и агрессии, и много других чувств, и переварить это одномоментно нереально. Поэтому психика откладывает это на время. В такой, я когда разговариваю с бойцами, я говорю: «Строит себе такой „амбар“ и туда на время откладывает».

Возвращаясь в мирную жизнь участник боевых действий должен перестраиваться. Случайно сказанное слово человеком, который не видел войну, может вызвать вспышку агрессии. Поэтому людям, пострадавшим от военного конфликта, однозначно нужна помощь психолога, — считает Мария Кехтер.

«Когда я рассказываю им про наш „сарайчик“, в который кладется то, что не смогло переработаться. Я говорю, что мы будем ходить в этот „сарайчик“ и доставать по кусочку и перерабатывать этот материал. Если в сарайчик не ходить, то он может рвануть. Потому что пережитое оставляет след в виде энергии, которая скапливается на наших корах головного мозга, которые не осознаются».

Сегодня существует множество психологических методик. С их помощью агрессию и травматическую энергию можно и нужно трансформировать в рост и продвижение. Андрей, побывавший в плену, пережил свою травму и преобразовал ее в опыт. Теперь он помогает другим пострадавшим от военного конфликта.

Светлана Гуренко, «Громадське радіо», Харьков

При поддержке:

Точки опори

Цей матеріал було створено за підтримки International Medical Corps та JSI Research & Training Institute, INC, завдяки грантовій підтримці USAID. Погляди та думки, висловлені в цьому матеріалі, не повинні жодним чином розглядатися як відображення поглядів чи думок всіх згаданих організацій.

This material has been produced with the generous support of the International Medical Corps and JSI Research & Training Institute, INC. through a grant by United States Agency for International Development. The views and opinions expressed herein shall not, in any way whatsoever, be construed to reflect the views or opinions of all the mentioned organizations.