Договоренность в рамках «Минска» или попытка что-то скрыть: зачем боевики «ЛНР» ввели ограничения на границе с РФ

Договоренность в рамках «Минска» или попытка что-то скрыть: зачем боевики «ЛНР» ввели ограничения на границе с РФ

Боевики «ЛНР» ввели пограничный режим в пятикилометровой зоне на границе с Россией — он предусматривает ряд ограничений. Итак, теперь, если ты луганчанин и хочешь порыбачить где-то в живописном селе Пархоменко Краснодонского района, то мало иметь желание — нужно еще получить разрешение от «Службы пограничной охраны МГБ ЛНР».

«Введены ограничения на пребывание в 100-метровой полосе местности, непосредственно примыкающей к границе, на берегах водоемов, по которым проходит граница», — говорится в так называемом постановлении «Правительства ЛНР» «Об утверждении Правил пограничного режима».
На бытовом уровне такое нововведение может сильно досаждать жителям оккупированной территории Луганской области — ведь берега реки Северский Донец, вдоль границы с РФ — одно из немногих мест, где можно отдохнуть. Например, места отдыха на Северском Донце вблизи Луганска или заминированы, или разрушены, или заблокированы для посторонних посетителей.

Но зачем группировка «ЛНР» пытается отмежеваться от «братской России»?

Вообще пограничный режим и пограничная полоса — это общепризнанная практика и неотъемлемая часть системы охраны границы. Такие меры принимаются в большинстве стран мира. Таким образом создается буферная зона вдоль границы. Это позволяет более качественно контролировать ситуацию на границе и выявлять тех, кто находится там незаконно.

«Но в данном случае речь идет несколько о другом. Самопровозглашенная власть ОРЛО ввела такие меры фактически после того, как меры усиления пограничного режима ввели пограничники ФСБ Российской Федерации. То есть, там такие меры ввели, как один из пунктов усиления во время карантина», — комментирует ветеран пограничной службы, бывший спикер Госпогранслужбы Олег Слободян.

По его словам, сразу после этого зеркально отреагировали боевики на оккупированных территориях Луганщины и Донетчины — они ввели аналогичные ограничения. Это может свидетельствовать, во-первых, о том, что боевики действуют по указанию кураторов из Москвы.

Во-вторых, говорит Олег Слободян, такие действия направлены не на обеспечение безопасности жителей «ЛДНР» от COVID-19, а именно россиян — чтобы потенциальные носители вируса не попали бы в РФ в обход пунктов пропуска.

«На первый взгляд, это меры, которые усиливают контроль на границе с Россией, но на самом деле, таким образом марионетки россиян в Луганске выполняют задачи своих кураторов и усиливают меры, чтобы создать дополнительный барьер на границе с Россией во время карантина», — отметил Олег Слободян.

Под другим углом на ситуацию смотрит кандидат политических наук, доцент кафедры психологии, политологии и социокультурных технологий Сумского государственного университета Андриана Костенко. В начале нашего разговора она отмечает: то, что украинские СМИ игнорируют эту информацию — настораживает:

«Это достаточно опасно для Украины. Не через призму недоверия к украинской власти, а через призму того, что в демократическом обществе все процессы, особенно процессы, связанные с налаживанием мира, установлением контроля над своими территориями должны происходить прозрачно и должны обсуждаться в средствах массовой информации. Поэтому меня волнует игнорирование со стороны средств массовой информации», — говорит Андриана Костенко.

В качестве аргумента привожу мысль, которую не раз слышала от коллег, мол, воспринимать серьезно различные «приказы и постановления» боевиков не стоит — с точки зрения украинского законодательства они нелегитимны. Но у пани Андрианы свой контраргумент:

«Не стоит игнорировать процессы, происходящие на оккупированных территориях и не стоит легкомысленно относиться к определенным решениям, которые там принимаются той так называемой властью. Фактически, решения, принятые в Луганске и Донецке — это решения России, это технологии гибридной, в том числе и информационной, войны, для того, чтобы усилить влияние, чтобы контролировать территорию и украинскую власть, в том числе».

Ограничив доступ к пятикилометровой зоне вдоль закрытого участка границы между Украиной и Россией, боевики могут усиливать эту территорию со стороны России. А ограничения ввели, чтобы на определенную территорию попадало как можно меньше посторонних людей, говорит политолог.

«Это может быть недопуск ОБСЕ, отдельных наших людей, разведчиков, которые могут работать на тех территориях; ограничение информации о том, что происходит на пограничной территории между Украиной и Россией. Достаточно опасная тенденция, которая свидетельствует о том, что вряд ли Россия в ближайшее время готова идти на значительные уступки, готова отдавать контроль над границей украинской стороне», — говорит Андриана Костенко.

Политолог добавляет: такие действия якобы боевиков могут говорить об усилении границы и со стороны России.

В разговоре с госпожой Андрианой отмечаю, что неоднозначно воспринимается ситуация с созданием пограничной зоны на фоне упрощенной выдачи российских паспортов жителям оккупированных территорий Луганщины и Донетчины. С одной стороны, местные пропагандисты круглосуточно рассказывают жителям о непрерывном процессе интеграции в РФ, а тем временем оккупационная власть создает дополнительные барьеры для тех, кто хочет физически быть ближе к России.

«Это двусмысленно выглядит для человека с критическим мышлением, который умеет сравнивать факты и определенную информацию. Посмотрим на информационное пространство на оккупированных территориях — мы понимаем, что объективная информация и объективные СМИ там почти не работают. В значительной степени информация поступает из России и средства массовой информации работают в режиме пропаганды, а не информирования населения, поэтому вряд ли местные, особенно те, кто не имеет доступа к альтернативным новостям, могут эти факты сравнивать. Если же посмотреть на технологии и методы ведения гибридной войны, то она предусматривает такой принцип, как содержание пособников на коротком поводке. То есть, с одной стороны демонстрировать, что «мы предоставляем гуманитарную, материальную (пенсии) помощь, раздаем паспорта», а с другой стороны, четко придерживаться своей стратегии. А стратегия России (и это ни для кого не секрет) — не интеграция Луганской и Донецкой областей в свой состав, а оставлять те территории, как способ манипуляции Украиной», — объясняет политолог.

В то же время Андриана Костенко не исключает, что введение пограничного режима на оккупированной территории Луганской области может быть связано и с переговорными процессами в Трехсторонний контактной группе:

«Возможно, в рамках этого процесса ищут компромиссы, каким образом установить контроль на границе между Украиной и Россией. Возможно, эти переговоры идут, и сейчас именно такие решения принимаются.

Украина не должна оставить это без внимания, если это не является частью переговоров, если это — решение оккупационных властей и не является результатом переговоров, то тогда Украина должна реагировать на это. Реагировать на уровне МИД, потому что принятие решения о создании пограничной зоны говорит о том, что были переговоры между «властью ЛНР» и Россией, а следовательно МИД Украины может выразить не менее определенное беспокойство или попросить разъяснения, на основании чего такие решения были приняты и почему не была приобщена украинская сторона к этому решению», — отметила Андриана Костенко.

За разъяснениями Громадське радио обратилось и к Наблюдательной миссии ОБСЕ. Мы спросили:

  1. Повлияло ли такое нововведение на работу миссии ОБСЕ на оккупированных территориях.
  2. Если да, то каким образом?
  3. Каким образом наблюдатели миссии ОБСЕ могут работать на закрытом в 2014 году участке границы в Луганской и Донецкой областях?

«Несмотря на то, что и мандат Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине (СММ ОБСЕ), и Минские договоренности предусматривают безопасный, беспрепятственный и неограниченный доступ для наблюдателей СММ ОБСЕ по всей Украине, в частности в районах вдоль 400-километрового неконтролируемого правительством участка границы, сотрудники миссии сталкиваются с частыми ограничениями при патрулировании в этих районах.

Миссия насчитывает около 600 невооруженных гражданских наблюдателей, работающих на востоке Украины. Для повышения эффективности мониторинговой деятельности и преодоления ограничений свободы передвижения на местах СММ использует средства дистанционного наблюдения, в частности беспилотные летательные аппараты (БПЛА). БПЛА особенно эффективны в ходе мониторинга неконтролируемых правительством участков вдоль границы в ночное время. Однако эти БПЛА регулярно испытывают глушение сигнала и становятся целями, по которым ведут боевую стрельбу», — говорится в ответе СММ ОБСЕ на запрос Громадського радио.

Отметим, что на момент выхода этой статьи, в группировке «ДНР» не сообщали об аналогичных нововведениях на оккупированной территории Донецкой области.

Напомним, 22 апреля, в тот же день, когда подконтрольное боевикам издание сообщило о введении пограничного режима, Офис президента сообщил, что украинская сторона инициировала создание в рамках Трехсторонней контактной группы рабочей группы с участием представителей пограничных и таможенных служб Украины и России и посредников с ОБСЕ для наработки механизма восстановления контроля над границей.

Отметим, что по украинскому законодательству, участки российско-украинской границы, которые де-факто контролируют боевики, закрыты. Пересечение границы через эти пункты пропуска предусматривает наказание.

Валентина Троян, Громадське радио

Последние новости