Громадське радіо
Хочу извиниться перед Сенцовым и Кольченко: я хотел вам помочь, но не смог — Алексей Чирний
Хочу извиниться перед Сенцовым и Кольченко: я хотел вам помочь, но не смог — Алексей Чирний
0:00
/
0:00

Хочу извиниться перед Сенцовым и Кольченко: я хотел вам помочь, но не смог — Алексей Чирний

В очередном выпуске программы «Звільніть наших рідних» — разговор с недавно освобожденным последним политзаключенным по «делу Сенцова» — Алексеем Чирнием.

Алексей Чирний — украинский политический заключенный из Крыма. Арестован российским ФСБ в оккупированном Симферополе 9 мая 2014 года. Первый фигурант «дела Сенцова» и единственный из четверки заключенных, кто пробыл за решеткой полный срок (по «делу Сенцова» проходили сам Олег Сенцов, Александр Кольченко, Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний). Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил его к семи годам в колонии строгого режима. Алексей отбыл в неволе все семь лет. 7 мая этого года Алексея освободили из колонии в Батайске.

Игорь Котелянец: В целом «дело Сенцова» — это громкое дело, о котором в Украине много говорили последние семь лет, и не только в Украине. Но именно о вас было очень мало информации. Как вы думаете, почему так?

Алексей Чирний: Сложный вопрос. Хотя я читал комментарии Ильи Новикова (адвокат — ред.), мне кажется, он много писал обо мне.

Игорь Котелянец: Не чувствуете несправедливости, что было мало внимания вам уделено, или вы наоборот в заключении это внимание чувствовали?

Алексей Чирний: Многие люди мне писали, почти со всего мира: Украина, Европа, Северная Америка, был даже письмо с Аргентины. Также поддерживали консулы и адвокат Илья Новиков.

Игорь Котелянец: Других участников «дела Сенцова» освободили по обмену, вы отсидели весь срок. Была ли у вас надежда, что вас также освободят раньше?

Алексей Чирний: Да, ждал и это как-то помогало находиться в месте лишения свободы — всегда казалось, что этот год будет последним.
Наталья Каплан: Есть ли уже идеи относительно того, чем будете заниматься на свободе?

Алексей Чирний: Конкретных планов пока нет.

Игорь Котелянец: Вы всю жизнь жили в Крыму. Сейчас нет планов возвращаться в Крым, пока он оккупирован?

Алексей Чирний: Возвращаться планирую, когда Крым будет не оккупирован, и помогать деоккупировать его.

Игорь Котелянец: Ваши родственники — в Крыму?

Алексей Чирний: Да.

Игорь Котелянец: Удалось как-то пообщаться с ними после освобождения?

Алексей Чирний: Минуты полторы, не больше. ФМС не дало. Отец передал некоторые документы при встрече, и мы сели в машины.

Наталья Каплан: А как вас встретила Украина? Так, как вы ожидали? Возможно, были какие-то яркие моменты?
Алексей Чирний: Было очень интересно. Во-первых, у меня был запрет на въезд в Российскую Федерацию на 10 лет, а на таможне мне выдали запрет на въезд пожизненно.

Игорь Котелянец: Но и Киев вам не чужой, вы здесь учились?

Алексей Чирний: Да, в аспирантуре.

Игорь Котелянец: Возможно, даже остались друзья, одногруппники?

Алексей Чирний: Были друзья, знакомые. Возможно, кто-то остался, но из тех, кого я знал до 2014 года, мне мало кто писал и вообще давал о себе знать. Это очень обидно, но, возможно, они не знали, как найти адрес.

Игорь Котелянец: После освобождения или политических заключенных, или пленных, которые происходили в формате обмена, все украинцы получали государственную помощь в виде медицинской реабилитации. Вы освободились не по обмену. Предложил ли вам кто-то какую-то помощь для того, чтобы восстановиться?
Алексей Чирний: Да. От государства я уже почти получил 100 тысяч гривен на восстановление своей жизни. Также от, как я понимаю, общественных организаций, мне предоставлена ​​возможность обследования и лечения в военном госпитале, там помогают восстанавливать психическое и физическое состояние. Спасибо всем, кто к этому был приобщен.

Игорь Котелянец: Многих политзаключенных подвергали определенным пыткам на досудебном этапе. О вас было очень мало информации, что происходило с вами в контексте давления со стороны системы все семь лет?

Алексей Чирний: Происходило разное. Когда задержали, были, конечно, пытки, хотя об этом не очень приятно рассказывать, потому что человек, который это делал, еще дышит. Если в целом, то «Лефортово» — это специфическое заведение. Первое время будили постоянно, дальше были другие моральные издевательства. В колонии заключенные ко мне относились хорошо, потому что мы для них как «отрицалово» любой власти, а власть они ненавидят больше, чем мы. Большинство России, которое готово выступать против их власти, уже сидит.

Сотрудники относились по-разному. Например, в Магадане за полгода не было ни одной провокации. А вот в Батайске (Ростовская область) было не очень хорошее отношение.

  • Большинство России, которое готово выступать против их власти, уже сидит

Игорь Котелянец: Если вспоминать разные дела, например, дела диверсантов, то там ФСБшники любили пытать заключенного несколько дней, а затем записывать на видео, когда он рассказывает, что он шпион или диверсант — все, что скажут. Были попытки такого давления по отношению к вам?

Алексей Чирний: К сожалению, были. Они хотели признания и обвинений в адрес Олега Сенцова и Александра Кольченко. Я, к сожалению, проявил мягкость. Я хочу извиниться перед Олегом Сенцовым и Александром Кольченко. Я хотел вам помочь, но не смог. И хочу передать привет своему знакомому — Олегу Климчуку. Я освободился, и я приеду в гости к тебе и твоей «собачьей стае». Другие комментарии услышат в прокуратуре. Просто хочу предупредить тех, кто нас всех засадил.

  • Я, к сожалению, проявил мягкость. Я хочу извиниться перед Олегом Сенцовым и Александром Кольченко. Я хотел вам помочь, но не смог

Игорь Котелянец: Надежды на то, что к вам сюда приедут родные, есть?

Алексей Чирний: Вряд ли. Родные, конечно, остаются родными, но они поддержали оккупацию моей родины, к сожалению. Мать более мудрая, она не касалась этой темы в письмах или телефонных разговорах. С отцом несколько труднее, но то, что он приехал ко мне после освобождения, для меня многое значит, возможно, он изменил свое мнение. Дело в том, что он родился в Сибири, в ссылке как ребенок бойца УПА. Я не совсем понимаю его позицию, но это его выбор, он взрослый человек и он мой отец. Я простил их, но забыть не могу ничего.

Полную версию беседы можно прослушать в прилагаемом звуковом файле
Підтримуйте Громадське радіо на Patreon, а також встановлюйте наш додаток:

якщо у вас Android

якщо у вас iOS

Комментарии

Последние новости