Почему Россия всегда ищет врагов?

Александр Пасховер, обозреватель «Нового времени» в своей колонке с привязкой к участию России в «Евро – 2016» рассуждает о свободе слова и самоограничении в условиях нынешнего государственного режима

Ведучi

Анастасія Багаліка,

Лариса Денисенко

Гостi

Олександр Пасховер

Почему Россия всегда ищет врагов?
https://static.hromadske.radio/2016/06/hr_kyivdonbass-16-06-21_pashover_1.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/06/hr_kyivdonbass-16-06-21_pashover_1.mp3
Почему Россия всегда ищет врагов?
0:00
/
0:00

Александр Пасховер: Колонка была посвящена футболу, но в одном из эпизодов говорилось о нашем восприятии свободы слова и того, что происходит вокруг нас. Почему люди склоны ограничивать себя в отношении свободы как в авторитарных странах, так и в относительно свободных.

Кто формирует повестку дня? Нам кажется, что СМИ. На самом деле повестку дня формируют общественные ожидания. СМИ лишь им подыгрывают. Представьте, если бы сейчас российские СМИ начали бы говорить вдруг не о сильной государственности, а о правах человека, не о том, что весь мир настроен против РФ, а об открытых границах. Эти СМИ были бы не поняты обществом, так как перестали бы отвечать тем ожиданиям, которые есть.

Какие ожидания есть у российского общества и частично были у нас? Те, которые объясняют, почему весь мир против нас, а жизнь стала хуже, потому что кто-то развалил нам СССР, кто-то сделал так, что мы проиграли в футболе и т д. Когда начинаешь говорить, что мы — кузнецы своего счастья, им это ничего не поясняет.

Лариса Денисенко: В российском концепте свобода противопоставляется безопасности. Хочешь жить безопасно — забудь о свободе.

Александр Пасховер: Это не только российский тренд. Весь мир принимает для себя такое определение: или свобода без гарантии безопасности, или безопасность с ограничением свободы. И баланс тяжело найти. Поэтому появились два полюса мира: на одном полюсе — США, где полная свобода с негарантированным уровнем безопасности, с другой стороны — авторитарный режим, где тебе гарантируют защиту в обмен общественно-политические свободы. Между ними есть те страны, которые балансируют. Но со временем канат перетягивается в сторону свобод.

Анастасия Багалика: Почему Россия соглашается на отказ от свобод?

Александр Пасховер: Это отвечает на главный социальный запрос — мы идем своим уникальным путем. И эта ортодоксальность проявилась ещё со времен средневековья, когда эта часть мира отказалась от общей религиозной платформы, отказалась от греческого языка, отрезала себя от Византийского мира. Это закрытая была культура, и она такой и осталась. И это закрытое общество нуждается в защите, так как постоянно декламируется, что вокруг одни враги, соответственно ограничивают людей в свободе выбора. И этот мир отличается от мира свободного, который, хоть и наполнен какими-то определенными рисками, все же развивается. Мир ограничений замер в своем развитии. Развитие культуры и науки к нам приходит из западного мира.

Анастасия Багалика: Отличия между Украиной и Россией уже кардинальные?

Александр Пасховер: Раздел между Россией и Украиной был всегда, просто, к счастью, давно не имел кровопролитного исхода, была лишь внутрекомическая дискуссия. Никто из нас ни плохой, ни хороший, мы просто разные. Украина — единственная республика бывшего СССР, где у нас уже 5 президент. Два наших президента не досидели даже один срок. У нас совсем другое отношение к власти. Украинцы перестают любить своего президента на второй день после инаугурации.

Я смотрю на рейтинги Путина и поражаюсь не тому, что у него рейтинг 82%, а тому что у Медведева — 49%, у Госдумы — 42%. Но это же одно тело. Как может быть у лидера партии 82%, а его партии — 42%? Потому что любим только царь.

А у нас нет традиции обожествлять власть. Помните Черную Раду, на которой каждый год снимали гетьмана?

Но и нашей стране далеко до свобод. У нас права президента, прописанные в конституции, занимают 4 страницы, в Польше — 3 предложения. Там она направлена на защиту прав человека.

Украина только сейчас наконец начала тяготить к своей традиции, чтобы власть стала сервисом.