В законопроекте о реинтеграции Донбасса ни слова нет о том, что делать с сознанием людей в Луганске и Донецке, — Бондаренко

О гибридной войне против Украины говорили с учеными из КНУ им. Шевченко, доцентом Александром Бондаренко, который пришел в студию со своим молодым коллегой магистрантом Станиславом Гречкой.

Елена Терещенко: Сейчас тема информационной войны все больше и больше находит отклик на Западе. То есть мы видим, как приезжают наши западные коллеги, чтобы почерпнуть наш опыт. А что, не было до 2014-го года международного опыта ведения войн за сознание?

Александр Бондаренко: Конечно, опыт был, и можно заглядывать далеко в историю. То есть любая война направлена на захват сознания людей. Мы знаем, что всегда рядом с рыцарем шел пастырь и нес слово Божье.

Елена Терещенко: Почему же тогда мы сейчас говорим о гибридной войне, которую ведет Россия уже не только против Украины, как о каком-то ноу-хау?

Александр Бондаренко: На мой взгляд, просто произошла подмена понятий. Информационное – это все-таки инструментарий, а консциентальное – на что направлено. И та война, которую ведет Россия против всего мира – она гибридная, и там много составляющих, одна из них – консциентальная составляющая этой войны, рядом с экономической, юридической и так далее. Важно, чтобы власть имущие четко осознали, что война за сознание людей – это не менее важное составляющее гибридной войны, чем конвенциональная, юридическая, экономическая и так далее.

Елена Терещенко: Когда говорим о войне за сознание, приведите пример, что это значит?

Станислав Гречка: Мы понимаем, что определёнными методами, техническими, информационными, языковыми, вербальными и невербальными, наш консциентальный противник пытается изменить наше сознание.

 Елена Терещенко:  То, что в Украине едят снегирей, это пример консциентальной войны?

Станислав Гречка: Конечно, поскольку это воздействует на то, как мы видим мир и на то, как мир видит нас. Уже не только в Росси верят в то, что у нас распинают детей, у нас ходят нацисты на площадях, а и наши жители начинают задумываться. И это подготавливалось многие годы, сейчас это только накаляется и актуализируется.

Елена Терещенко: Имеет смысл говорить о контрнаступлении?

Александр Бондаренко: Я считаю, что да. Причем не только в общетеоретическом аспекте. Потому что в общетеоретическом аспекте мы об этом говорим. Но пора уже переходить к практическим шагам.  И первое, что должно произойти, это на уровне подзаконных актов должно быть узаконено само понятие консциентальной войны как составляющей гибридной. И должно быть выделено отдельное противодействие соседней империи.

Елена Терещенко: Сейчас спросят: зачем законодательно?

Александр Бондаренко: Как минимум, это вопросы, связанные с финансированием исследований и выработкой каких-то методических рекомендаций. Сейчас будет приниматься закон о реинтеграции Донбасса. Там и близко не идет речь о проблематике, связанной с восстановлением сознания людей.  И опять возвращаемся к разговору о том, что в этой гибридной войне, в которой есть консциентальная составляющая, есть категория людей, которая не подлежит восстановлению в принципе. А есть часть людей, которая частично перешла на другое мировоззрение, особенно это касается молодого поколения и детей.

Станислав Гречка: Например, в так называемой «ЛНР» выпустили журнал «Вежливые человечки», где в очень ярких красках изображен папа, который внешне напоминает президента соседней республики, почему-то мама одета в одежду, которая очень напоминает российский триколор, почему-то там появляются злые персонажи, которые напоминают топ-политиков Украины, и почему-то там появляются представители злого Запада, которые за деньги отравляют украинский народ. И самой сильной метафорой было то, что вся Украина поросла укропом, который нельзя искоренить. То есть если это внедряется детям с садика, что Путин – хороший папа, мама – Россия, а то, что в Украине происходит, это плохо, то с таким населением нужно работать сильнее.

Полную версию разговора можно прослушать в прикрепленном звуковом файле.