Я боюсь за жизнь и безопасность моей семьи, — адвокат Чудовский

Почему за два года реформы полиции в стране так и не выстроена эффективная система общественной безопасности?

Ведучі

Олена Терещенко

Гостi

Ігор Чудовський

Я боюсь за жизнь и безопасность моей семьи, — адвокат Чудовский
https://static.hromadske.radio/2017/11/hr_kyivdonbass-2017-11-08_chudovskij.mp3
https://static.hromadske.radio/2017/11/hr_kyivdonbass-2017-11-08_chudovskij.mp3
Я боюсь за жизнь и безопасность моей семьи, — адвокат Чудовский
0:00
/
0:00

Два года реформы полиции. Чего мы ждали от нее и что получили в результате? Почему сегодня правоохранители сами говорят о негативном отношении граждан к системе?

Поговорили с адвокатом Игорем Чудовским.

Елена Терещенко: Два года, как в Украине уже действует новая полиция. За это время уже много что изменилось в отношении, в градусе в обществе. Сначала была эйфория – молодые, честные, всех с нуля. Потом прошло время, и началась череда неизбежных неприятностей и притираний, и начал накапливаться определенный негатив. Далее случилось несколько резонансных преступлений, потом криминальная статистика показала неуклонный рост квартирных краж, разбойных нападений с применением оружия, в том числе. И главный военный прокурор недавно заявил, что в обществе появилось недоверие к правоохранительным органам. Что же произошло? Почему за эти два года так сменился градус отношения к новой полиции? Или я утрирую?

Игорь Чудовский: Я тоже ощущаю состояние постоянного страха. Страха за семью, страха за детей, страха в общественных местах, потому что я не надеюсь на нашу полицию. Как вы сказали, статистика растет, а вместо плодотворной критики, когда министр-профессионал внимал бы этой критике и принимал радикальные шаги по улучшению работы полиции, нам говорят, что рост преступности снижается, что раскрываются преступления.

Я могу говорить не только об общей статистике, а и о статистике моей семьи. У меня остались родственники в зоне АТО на подконтрольной территории, и за два года в отношении их совершено четыре особо тяжких преступления и ни одно не раскрыто. Я проживаю в Киеве уже четвертый год, и в отношении меня и моей семьи совершено два тяжких преступления. А именно: угон автомобиля, который не найден, плюс квартирная кража, которая была в 2015-м году, и я не имею никакой информации о ведущемся розыске уже два года.

Плюс у нас есть данные о работе правоохранителей, и мы можем сравнить – что было до, и что есть сейчас. Да был конфетно-букетный период, селфи, красивые девочки, но все так и осталось.

Я ощущаю состояние постоянного страха. Страха за семью, страха за детей, страха в общественных местах, потому что я не надеюсь на нашу полицию

Елена Терещенко: О чем это говорит? Что происходит вообще?

Игорь Чудовский: У нас нет системного подхода, нет профессионального опыта у реформаторов. Подошли с позиции революционной целесообразности под лозунг: «Разрушим все до основания, а затем…». Но я хотел бы вспомнить советский фильм «Рожденная революцией», и один эпизод, когда даже большевики с незаконченным высшим образованием в органах полиции оставляли специалистов, тех, кто работал при царском режиме. А тут у нас была люстрация, которой практически заменили лояльных к руководству людей, каждый зашел со своей командой. Это было при всех президентах, когда начальника МВД переводят в другую область, с ним идет команда на ключевые позиции. То есть вместо того, чтобы перетасовать колоду карт, оставить профессионалов и выработать хорошую конкуренцию, у нас приходили команды, которые зарабатывали деньги по вертикали первому лицу, руководившему Министерством внутренних дел. Сейчас МВД превратилось в большого монстра, ему подчинена и Государственная пограничная служба. Помимо этого, я уже кричу SOS, потому что мы помним последние политические события, когда предъявляются подозрения сыну министра внутренних дел, и органы внутренних дел почему-то начинают препятствовать расследованию другого правоохранительного органа. Такое впечатление, что это частная лавочка.

Полную версию разговора можно прослушать в приложенном звуковом файле.