Боротьба добра і зла. Що малюють діти про війну на Донбасі?

Психологиня Наталія Опришко розповідає про роботу з дітьми у Щасті.

Василь Шандро: Чи змінилися підходи до навчання дітей до і після війни?

Наталія Опришко: Сложно с чем-то сравнить, потому что в школе я работаю всего два года, с начала войны. До этого моя профессиональная жизнь была связана с Луганском. О чем говорят дети? Как ни странно, на втором году дети все меньше говорят о войне. Хотя это остается и присутствует в жизни детей. Первый год для меня был потрясением, насколько много дети говорят о войне.

Мне, наверное, повезло, потому что благодаря проекту Unicef, Киево-Могилянской академии и научно-методического центра мы, школьные психологи, получили новые знания. В течение двух лет эти организации поддерживают нас профессионально и помогают проводить занятия и с детьми, и со взрослыми, в том числе взрослыми педагогами, школьными психологами. У нас есть достаточно хорошая профессиональная поддержка.

Тетяна Трощинська: Я думаю, що ще слід сказати нашим слухачам про саме місто Щастя Луганської області, тому що не всі, хто був, або не всі, хто може знати, де це. Щастя — це дуже близько до війни. Чи розуміють діти у шкільному віці, що це небезпека?

Наталія Опришко: Да, действительно. Счастье находится практически на линии фронта. За несколько километров от школы заканчивается территория, контролируемая Украиной. Конечно, дети понимают, что такое война, особенно те, кто оставался в городе и не выезжал. Был мастер-класс, посвященный рисункам из города Счастье. Тема была свободная, но дети рисовали войну. Дети рисовали военную технику, которую они видели, погибших людей, снаряды. Это работы 6 — 8 классов. На них видны «Грады», поврежденные дома. Эти рисунки 2014 — 2015 учебного года.

Тетяна Трощинська: А 2016 рік? Діти звикають до війни? У нас в студії були ваші колеги, яким ми теж говорили про дітей і про війну. Прозвучала думка, що чим ближче до лінії фронту, тим спокійніше діти розповідають про війну.

Наталія Опришко: Наверное, соглашусь. Как бы для меня ужасно не звучало слово «привыкаем», но мы действительно привыкли к войне. Для нас это стало нормой жизни. Сейчас дети рисуют войну, но она принимает другой характер, ее рисуют меньше. К сожалению, у меня совсем свежих рисунков этого года нет, но это скорее метафорические и мифические битвы. Изображается борьба добра и зла.

Василь Шандро: Наскільки ці малюнки допомагають вам і вашим колегам знаходити підхід до дітей?

Наталія Опришко: Эти рисунки оказались для меня новым подходом. Это определенные техники. Мне кажется, они помогают детям. Это терапевтический метод. Об этом мы можем судить по результату. Есть серия рисунков. Есть условия, в которых это происходит. Есть определенные правила, по которым мы это делаем. Когда мы видим 1, 2, 3-й рисунки, то мы видим, чем заканчиваются рисунки. У меня были опасения, но на последних встречах появлялись мирные картинки, где нет войны и смерти.

Тетяна Трощинська: Ми стикалися з таким феноменом, коли дорослі люди не можуть планувати. Горизонт планування стає дуже маленьким, доба чи дві. Люди не думають про тижні і роки. Як це відбувається у дітей? Наскільки вони можуть мріяти, планувати?

Наталія Опришко: Действительно так. Мы с коллегой когда-то говорили, что мы живем одним днем. У нас, особенно в 2014 — 2015 годах, мы вообще ничего не планировали. З детьми, мне кажется, немножечко проще. Может быть, в силу их детской психики, которая способна фантазировать, пытается защищаться. Они меньше размышляют над реальностью.

Тетяна Трощинська: Мріяти — це правильно з точки зору виживання, адаптації свого організму до нелюдських ненормальних умов?

Наталія Опришко: Мне кажется, это правильно, очень ресурсно. Жить на грани жизни и смерти очень разрушительно. В 2014 — 2015 годах было очень обидно, что за пределами Счастья праздники, там не стреляют. Но с другой стороны, должна быть здоровая часть, на которую можно опереться.

Василь Шандро: Яке враження на вас справив Київ зараз? Відчувається війна?

Наталія Опришко: В большей или меньшей степени. Для меня война ассоциируется с военными, техникой, оружием. Когда я встречаю их, я как будто в своей среде. Неделю назад я была в Одессе. Я не почувствовала, что есть война.

Василь Шандро: Чи звертаються батьки до психолога?

Наталія Опришко: Ради себя взрослые обращаются редко. За два года это были единичные случаи. Это были люди, живущие в Счастье. Родители обращаются за помощью детям. Работая с классом, я рассказываю, что обращение к психологу нормально. Конечно, есть родители, которые не готовы обращаться. Это проявлялось в 2014 — 2015 года.

Я приглашала классных руководителей на тренинги для детей, чтобы учителя участвовали, были примером.

Иногда родители запрещают говорить о войне в семье.

Тетяна Трощинська: Це правильно? Чи не можна говорити про правильність чи неправильність такого рішення?

Наталія Опришко: Я думаю, что, когда запрещают говорить о войне, это риск. То, что не выражено, остается внутри. Рано или поздно оно найдет выход. Не всегда адекватным способом.

Василь Шандро: Що б ви порадили батькам на мирній території України?

Наталія Опришко: Я б сказала, что важно слушать и слышать ребенка. Если ребенок говорит о войне, то важно помочь это выразить. Это могут быть родители или специалисты. А если для ребенка эта тема не актуально, то он еще не готов встретится с этой темой.