Теракт в Charlie Hebdo змінив у суспільстві сприйняття карикатури, — Казаневський

Офіційною причиною нападу було те, що карикатуристам журналу ісламські фундаменталісти оголосили війну за образу своїх релігійних почуттів.

У зв’язку з цим тоді постало питання, над чим можна жартувати та що можна висміювати.

На цю тему ми поговоримо з всесвітньо відомим карикатуристом Володимиром Казаневським.

Володимир Казаневський: Давайте разберемся, почему так случилось. Террористы расстреливали четверых карикатуристов по списку за конкретные карикатуры, а не просто ворвались в здание и всех убили. Среди них был один мой знакомый Жорж Валински, который начинал работать в Charlie Hebdo с самого начала.

Charlie Hebdo был создан на основе журнала «Харакири» одним журналистом, который был вхож в особые тусовки и откровенно говорил, что хотел. И этот журнал был такой же, как и характер журналиста, — там критиковали всех без исключения: и представителей церкви, и политиков.

У французов генетически заложено ощущение свободы, которую они завоевали после всех пройденных революций. И если для нас это немного кажется кощунственным, то они свободные люди и высказываются так, как им угодно.

Едуард Лозовий: І тим не менше, творчість карикатуристів Charlie Hebdo розцінюється деякими як прояви найвищого цинізму. Наприклад, остання карикатура була на російський літак ТУ-154, що розбився під час польоту до Сирії. З іншого боку дехто каже, що цинізм — це елемент свободи, коли можна говорити все, що завгодно. Вам цю ідеологічну дилему доводилося вирішувати?

Володимир Казаневський: Конечно, я даже думал о том, могу ли я здесь в Украине применить подобную модель карикатуры, как у французов. Но все же мои этические нормы находятся в других плоскостях. Я бы не смог как они нарисовать президента, у которого вместо носа мужской половой орган, а они это могут сделать и разместить на первой полосе.

Едуард Лозовий: В Україні є необхідність подібного видання як Charlie Hebdo?

Володимир Казаневський: Я думаю, нет. Этот цинизм пришел к французам с целым пластом культуры. Поэтому Charlie Hebdo — это для Франции.

Євгенія Гончарук: Наскільки змінились межі подібних жартівливих та цинічних карикатур після теракту?

Володимир Казаневський: Во Франции ничего не изменилось, и последняя карикатура о российском самолете это подтверждает. Да и своей историей они заслужили возможность отстаивать свою свободу, их не побороть террористами. Это дело их чести — быть свободными.

Изменилось отношение к карикатуре у общества, на карикатуру начали обращать внимание настолько, что она реально поменялась за эти два года. Она ушла из мира абсурда, в котором она доминировала, в мир сатиры. То есть стала прикладной к журналистике в большей степени, чем раньше. Пошел резкий крен в сторону политической карикатуры.

Едуард Лозовий: В українських медіа розповсюджені замовні матеріали. Чи можна передбачити, що у зв’язку з ростом популярності карикатури, з’являться такі карикатури, які будуть робитися на замовлення, і будуть цинічно обмовляти неугодних персонажів?

Володимир Казаневський: Два года назад я давал интервью во Франции и говорил, что у нас полная свобода слова и в прессе можно разместить все, что угодно. Сейчас я этого сказать не могу.

Отвечая на ваш вопрос, хочу сказать, что мы уже видим в Интернете целые блоки карикатур «мочильных» материалов.