Громадське радіо
Телефон студии: 0800 30 40 33
Разделы
  • Прямой эфир
  • Подкасты
  • Последние новости
  • Расширенные новости

Моему ребенку уже 25, поэтому мы вместе собрались и пошли в военкомат — журналистка, вступившую в тероборону

В новом выпуске подкаста 40 нови 20 говорим с Лесей Ганжой, журналисткой, редактором и гендерным экспертом, которая сейчас служит в Территориальной обороне Киева.

Ведущие

Татьяна Трощинская

Гостi

Леся Ганжа

Моему ребенку уже 25, поэтому мы вместе собрались и пошли в военкомат — журналистка, вступившую в тероборону
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2022/04/hr-4020-2022_04_13_ganja1.mp3
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2022/04/hr-4020-2022_04_13_ganja1.mp3
Моему ребенку уже 25, поэтому мы вместе собрались и пошли в военкомат — журналистка, вступившую в тероборону
0:00
/
0:00

Татьяна Трощинская: Насколько у вас была такая внутренняя готовность, что большая война будет, и она будет страшнее и длиннее, чем мы думаем?

Леся Ганжа: Я была более скептически настроена на широкомасштабное вмешательство. Мне казалось, такого быть не может.

У нас был все же опыт войны на Донбассе, и я, как журналистка, довольно много ездила на линию фронта, писала репортажи о людях, живущих там, мои места были Станица Луганская, Авдеевка и Красногоровка. И мне казалось, что если война возможна, то возможна только по тому сценарию, который я знаю. Ибо других сценариев войны я не изучала.

  • 24 февраля я выглянула в окно, — я живу на Оболони, — у меня из окна виден Вышгород, — я подумала, что их наступление будет с нашей стороны, и почувствовала, что фактически на мой дом надвигается враг. И что нужно что-то делать с этим.

Татьяна Трощинская: У многих есть этот момент: взяться за оружие и защищать дом. Но может быть момент: и взять ребенка, у кого поменьше, и вещи, и ехать. И это может быть.
Леся Ганжа: Мы все разные, и каждый человек знает, что ему нужно делать. Просто моему ребенку уже 25 лет, поэтому мы с ним вдвоем собрались, пошли в военкомат, там нас перенаправили на Оболонскую ТРО, мы там полдня простояли в очереди, встретили много знакомых, хорошо «потусили», но автоматов нам не хватило.

Леся Ганжа/Facebook

Татьяна Трощинская: Я здесь признаюсь и вам, и нашим слушателям, для меня это такая болезненная тема, я в тот момент, когда почувствовала, что хочу взять автомат, я все же подумала, что я не умею стрелять.

Леся Ганжа: Я тоже не умею. У меня был опыт в жизни, когда мне нужно было сесть за руль или еще овладеть какой-нибудь специальностью. И я знаю: пока ты не сядешь за руль, ты не уедешь. Пока не возьмешь в руки автомат, ты не будешь стрелять. Ты берешь автомат и понимаешь, что это та вещь, которая вышкаливается годами, но овладеть азами ты можешь. Командиры говорят, что современные войны не ведутся с помощью стрелкового оружия.

Правило, которое тебе говорит командир, ты стреляешь не во врага, а в направлении врага. Тебе его нужно подавить огнем. Потому я думаю, что мы с этим справимся.
Задача теробороны — охранять объекты инфраструктуры. В Ирпене мы, например, охраняли мостик на Бучу. Быт достаточно тяжел. Мы жили в подвале, в этом подвале ребята сделали буржуйку, поэтому там было довольно уютно.

Пыль лежала на всем: на одежде, на касках, а для того, чтобы она не забивалась в автоматы, то правило было такое — магазины не снимаются, а на дуло натягивали, кто что. Ребята часто натягивали презервативы или резиновые перчатки. Я сначала думала, что это шутка, но нет, это не шутка, иначе твой автомат покрывается равномерным слоем пыли.
Татьяна Трощинская: Вы подписали контракт, приняли решение, на каком-то моменте было ощущение, что «я там, где нужно»?

Леся Ганжа: Эти терзания не заканчиваются с момента подписания контракта. Каждый день у меня было чувство, что я променяла свободу на автомат. Мне часто казалось, что попав в армию, я не являюсь такой эффективной, потому что у меня не хватает квалификации. Я не сапер, я не медик. Я занимаюсь спортом, но я не атлет, мне многое делать крайне тяжело.

Пока тебя не отправляют на передовую, у тебя абсолютное чувство, что ты охраняешь сам себя, место своей дислокации. Ты думаешь: «Это я хотела? Точно ли это является точкой приложения моих усилий, в этом ли я полезна?»

  • Я очень гражданский человек на самом деле. Тебе надо поймать тот дзэн, что ты военный, что ты действуешь по приказу, в твоем сиденьи надо найти смысл

Сейчас в армию пришло большое количество гражданских людей. И у этих гражданских есть большой жизненный опыт, менеджерский опыт. И мы можем перенести какие-либо трудности и испытания. Но довольно тяжело переносим то, что называется неэффективностью системы принятия решений.

Побочным эффектом от такого большого количества гражданских людей в армии будет и то, что будет меняться самая украинская армия.

Татьяна Трощинская: Я должна спросить о тех важных вещах, которые были у каждого из нас до 24 февраля, — то, чем мы жили. Вы большой кусок своей работы посвятили вопросам гендерного равенства. Это важно сейчас?

Леся Ганжа: Я многое об этом думаю. У многих мужчин и в батальоне, в частности, возникает вопрос: а зачем вы сюда пришли? У некоторых нет таких вопросов, и это уже прогресс. А зачем вам это нужно? А ты говоришь: а зачем тебе это нужно? И мужчина сразу: ну, я — Украину защищать.

И ты говоришь: и я Украину защищать, я такая же гражданка, как и ты. И многие задумываются и соглашаются.

Такой яркий пример: это нам подарили — принесли из штаба, как было сказано, — плакат с сиськами. Там 5 правил обращения с оружием, которые почему-то проиллюстрировали женщиной с силиконовым роскошным бюстом.
Реакция: ха-ха-ха, какое прикольное! И мужчины смотрят на собравшихся в комнате женщин. Я говорю: нет, это не прикольно, это объективация сексизма. Кто-нибудь: ну давайте в туалете повесим. Или здесь на стенку. И тут выходит один парень, который взял этот плакат, разорвал его и выбросил в помойку. И сказал: здесь есть женщины, вот Леся есть, вот Эля, мы не должны этого делать.

Были женщины из волонтерок, которые говорили: да этот плакат так всем нравится, у нас так много заказов на него, а что в нем такого?

То есть мы говорим об определенном уровне культуры общества, который отражается и в армии. Мы знаем очень много людей, которые сексисты не по убеждению, а просто от недостатка воспитания.
Читайте также: Мама в оккупации сажает картофель и ждет ВСУ, — говорит себе, что они продолжают жить — Елена Кулыгина

Полностью программу слушайте в аудиофайле
При перепечатке материалов с сайта hromadske.radio обязательно размещать ссылку на материал и указывать полное название СМИ — «Громадське радио». Ссылка и название должны быть размещены не ниже второго абзаца текста.

Поддерживайте «Громадське радио»  на Patreon, а также устанавливайте наше приложение:

если у вас Android

если у вас iOS