Я борюся з тим розчаруванням, яке зараз модно популяризувати, — Єґіазарян

«А кто сказал, что после Революции Достоинства мы выберем нового президента, депутатов и у нас через год — раз и станет европейская страна?», — рассуждает художник

Ведучi

Василь Шандро,

Тетяна Трощинська

Гостi

Борис Єґіазарян

Я борюся з тим розчаруванням, яке зараз модно популяризувати, — Єґіазарян
https://static.hromadske.radio/2016/06/hr_hh_2016-06-18-egiazaryan_1.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/06/hr_hh_2016-06-18-egiazaryan_1.mp3
Я борюся з тим розчаруванням, яке зараз модно популяризувати, — Єґіазарян
0:00
/
0:00

Василь Шандро: Расскажите, пожалуйста, где можно ваши увидеть выставки?

Борис Егиазарян: Одну выставку, которая открылась раньше, можно посетить в галерее «КалитаАртКлуб» по адресу ул. Богомольца, 6. Это выставка под таким странным названием «Рассекреченные рисунки». У каждого художника, если порыться в ящиках, папках, можно найти столько мыслей, чувств и эмоций, которые сокрыты от публики. Есть самодостаточные рисунки, а есть наброски, о которых переживаешь «а что подумают люди». Поэтому выставка и называется «Рассекреченные рисунки».

Василь Шандро: Другую вашу выставку можно посетить в «Мастер Классе». Она называется «ПоследрамиЕ: Очищение огнем».

Борис Егиазарян: Завтра  (ред. — сегодня») — последний день, когда проходит выставка. Почему «Последрамие»?  Это работы, которые спасли от пожара в 90-м году — моя мастерская сгорела. Вместе с ней сгорело 15 лет моих работ.

Это были студенческие годы. Я тогда еще не знал боли, страдания. В те времена писал драму.  У меня в серии были «Дом престарелых»,  «Психиатрическая больница» — то есть постоянная драма. А потом, когда я узнал настоящую драму — пожар в мастерской, землетрясение в армии, война, тюрьма, потерял друзей — увидел большую беду и страхи, после чего долгое время не мог писать.

Когда вернулся в живопись — начал серию «Гранаты» и всю жизнь ее продолжаю. Во время Революции я долго не мог работать и опять нарисовал «гранаты».

Есть критика, но не нужно своих же унижать

Поэтому «Последрамие» — это символическое заявление: когда все горит, когда страна горит, я начинаю писать жизнеутверждающие темы: радость, торжество жизни, надежда, любовь. У меня даже названия такие.

Вместе с «Мастерклассом» заявляем на всю Украину: да, часть Украины горит, пожар, беда, боль, может быть, долгая боль — но мы имеем шанс начинать с белого листа. Это возможность с любовью построить новую страну.

Василь Шандро: Вы не разочаровались после Майдана?

Борис Егиазарян: Я из тех людей, которые не разочаровались. Наоборот, я борюсь с тем разочарованием, которое стало модно популяризировать.

Много думаю об этом. По тому что, как и в Армении, я потерял тут ребят наших.

А кто сказал, что после Революции Достоинства мы выберем нового президента, депутатов  и у нас через год — бац и станет европейская страна?

Я — оптимист: мы за два года много чего сделали.Сначала некоторые масс-медиа настраивают народ на плохое, а потом от его имени начинают унижать всех подряд. Такое впечатление, что тут живут одни коррупционеры, воры, бандиты и все, кто у власти, — мафия. Да ничего подобного! Я могу назвать сотни порядочных политиков и представителей разных профессий. В этой стране много что делается.

Василь Шандро: Почему вы пошли на Майдан?

Борис Егиазарян:  Майдан показал, что художники — люди творчества — вышли не просто с кисточкой. Когда пришла пора, они показали, что могут и грудью стать за свою страну. Пришлось и палку брать в руки. Сначала было стыдно — как это палку брать в руки: а вдруг придется ударить? Было страшно камень бросать.

Почему я пошел на Майдан? Это страна, в которой я давно живу. Моя жена — украинка, дочь тоже родилась здесь и говорила на украинском так, что я гордился этим. Быть гражданином своей страны — это защищать свой дом.

Майдан был символичной Украиной. Защищать его границу означало защищать страну. Почему мы победили — потому что понимали, что здесь душа Украины. После Майдана, когда люди разошлись по домам, — стало сложнее. Были и провокаторы, все было. Но волна интеллектуалов, думающих людей ставала священной водой и омывала Майдан, делала его прозрачным.

Майдан — как церковь: там была молитва, вера, надежда, смелость

Сейчас самое опасное — тот пессимизм, который сеется. Я не говорю, что в Украине все великолепно. Но думаю, что все не так плохо. Да, что-то не получается, но все же шаг за шагом мы меняем и меняемся сами. Очень легко становиться политиками, активистами, унижая кого-то. Нужно поднять того другого и подняться самому.