Нас осуждает лишь тот, кто не видел спектакль, - о постановке с нецензурным названием

В Киеве показывают спектакль о Киеве, сыгранный переселенцами с Донбасса – «Водка, е..ля, телевизор»

Ведучі

Ірина Ромалійська

Гостi

Катерина Вишнева,

Анастасія Пугач

Нас осуждает лишь тот, кто не видел спектакль, - о постановке с нецензурным названием
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2018/03/hr_kyivdonbass-2018-03-26_pugach_vishnevaya.mp3
https://media.blubrry.com/hromadska_hvylya/static.hromadske.radio/2018/03/hr_kyivdonbass-2018-03-26_pugach_vishnevaya.mp3
Нас осуждает лишь тот, кто не видел спектакль, - о постановке с нецензурным названием
0:00
/
0:00

В нашей студии режиссер, актриса, соосновательница Театра переселенца Анастасия Пугач и актриса театра Золотые ворота, которая также играла и в этом спектакле, Катерина Вишневая.

Украинский драматург Максим Курочкин снял в 2014-м году игровой фильм с таким же названием. Он стал номинантом на Каннском фестивале, а также представлялся на «Днях кино». А немецкий режиссер Георг Жено поставил спектакль.

Анастасия Пугач: В нашем спектакле, на самом деле пять коротких пьес Максима Курочкина, в которых мы можем проследить Киев в разные периоды XX века, начиная с 1939-го года, и заканчивая Перестройкой.

Катерина Вишневая: В этом спектакле о Киеве играют три профессиональных актера и восемь переселенцев из Донбасса. Люди, которые были вынуждены потерять свой дом, свою душу и себя, с помощью того спектакля находят свое место в новом городе и новом мире.

Ирина Ромалийская: О чем спектакль?

Катерина Вишневая: О любви. О любви к городу Киеву, о любви мужчины и женщины, о любви людей друг к другу, о любви к какому-то периоду жизни. То есть не о любви, как про кохання, а о любви в большом понимании этого слова. Он о любви к своим грехам, когда ты любишь водку, е…лю, телевизор, и тебе сложно от этих пороков отказаться.

Первая часть – о любви к городу Киеву, когда молодой парень мечтает быть героем, быть любимым, он мечтает доказать отцу, что он чего-то стоит, и у него есть такая фраза: «Я мечтаю об оккупации (немецкой)». Для него это фантазия, ведь он живет в защищенном обществе, он никогда оккупации не видел, он любит киевские каштаны, и он фантазирует, что придут немцы и мы их лихо отобьём. Он не знает, что его фантазии сбудутся, но что они будут совсем другие. И интересно то, что этот отрывок играет переселенец с Донбасса, который пережил современную оккупацию, и для него это вдвойне сложно – быть тем, кто не мечтал об оккупации и увидел ее и играть того, кто мечтал об оккупации, но никогда ее не видел.

На спектакле используется ненормативная лексика, сцены курения, сцены раздевания и так далее. При этом он очень милый, душевный и родной, он очень ностальгический

Ирина Ромалийская: Где можно увидеть ваш спектакль?

Анастасия Пугач: Мы сейчас ищем новую площадку, потому что формат нашего театра – это квартирник. У нас нет четвертой стены, наш зритель сидит прямо на сцене среди нас, и он чувствует себя сопричастным и таким же участником спектакля. Поэтому для нас важно не где, а с кем, для нас важен зритель.

Ирина Ромалийская: Вы его уже играли вчера, как воспринял зритель?

Катерина Вишневая: Очень хорошо, это был хороший показ, был живой зал, и такой реакции я никогда не видела.

Я на спектакль пригласила свою маму, хотя переживала о наличии нецензурной лексики, которой у нас очень много. И для любителей треша у нас всегда перед спектаклем идет перечисление: на спектакле используется ненормативная лексика, сцены курения, сцены раздевания и так далее. При этом он очень милый, душевный и родной, он очень ностальгический.

Так вот, на одном из отрывков моя мама просто обхохатывалась. Там была шутка про то, что стирали презервативы, присыпали детской присыпкой и сворачивали, и она говорит, что такая шутка действительно ходила, потому что достать этот девайс было проблематично. Также у нас герой с жесткого бодуна не знает, как объяснить маме, что он пил. А он пил коньяк, напиток «Козацький», последнее советское вино, приправу для курицы – и это все смешано в одном тазике. И моя мама говорила, что так и было – пили, все, что было. И чтобы хоть как-то убить этот страшный запах и вкус, присыпали корицей или еще чем-то – вот тебе и коктейль. Она настолько искренне смеялась, что я поняла, что все это было в жизни людей того поколения, и для каждого из них это автобиографично.

Ирина Ромалийская: Сталкивались ли вы с осуждением, что в постановке много матов, много секса и других нецензурных вещей?

Анастасия Пугач: Конечно, сталкиваемся постоянно, но некоторые негативные отзывы очень поднимают настроение. В прошлом году кто-то с России, сторонник «псевдореспублик» написал, что переселенцы уже докатились, что ставят спектакли с матами – ничего святого.

Катерина Вишневая: Самое интересное, что нас осуждают те люди, которые не видели спектакль. Я вчера приглашала людей, которые очень не терпят мат в спектакле, но после увиденного они сказали, что из песни слов не выкинешь.

Полную версию разговора можно прослушать в прикрепленном звуковом файле

Коментарi до запису