«От нас достается всем»: директор Amnesty International о причинах закрытия офиса

Находится ли под угрозой деятельность международной правозащитной организации — узнаем у руководителя Amnesty International в России Сергея Никитина.

Алена Бадюк: В мэрии Москвы объясняют закрытия офиса окончанием срока аренды. Какой срок аренды указан в договоре? Насколько эти аргументы соответствуют действительности?

Сергей Никитин: Последний договор закончился в 2008 году. После этого «Мосгоримущество» перешло на новую схему. Мы договорили, что они посылают нам письмо, в котором указываются расценки аренды на следующий год, и это письмо является подтверждением того, что договор продолжается при условии оплаты. Такие письма перестали приходить с 2013 года. Меня это волновало. Я просил бухгалтера дозвонится до них и узнать, почему письма не идут. «Мосгоримущество» утверждало, что аренда та же самая, но я не поверил и послал туда своего сотрудника. Когда он туда приехал и сверил документы, выяснилось, что ставка другая и за нами числится долг в 1 млн. рублей. Мы оплатили этот долг и продолжали платить дальше. Сверка, о которой я сейчас говорю, произошла в апреле 2016 года. Тот факт, что сверка произошла и нам выдали цифры долга и новую ставку, свидетельствует о том, что договор аренды не был расторгнут. Вчера от «Мосгоримущество» мы услышали совершенно фантастическую вещь. Якобы, договор аренды был закончен в 2014 году. Это очень несерьезное искажение действительности, потому что без договора аренды мы бы не смогли бы находится в этом помещении на протяжении 2 лет.

Дверь была опечатана. Однако, вчера вечером мне позвонил глава президентской комиссии по правам человека Михаил Федотов и сказал, что договор аренды будет продолжен. Он пояснил, что имел беседу с начальником «Мосгоримущества». Буквально через полчаса мне позвонил начальник «Мосгоримущества» и сказал, что это была техническая ошибка, которая решится с понедельника. Сейчас мы ожидаем понедельника, когда я пойду на встречу с главой «Мосгоримущества». В этой ситуации решающей была помощь советника президента России и главы президентской комиссии по правам человека.

Алена Бадюк: Сколько человек работало в этом офисе? Много ли рабочих материалов, к которым вы сейчас не имеете доступа, там осталось?

Сергей Никитин: У нас работало 5 человек. Там остались наши компьютеры и наши материалы. Естественно, все дошло до бюрократического курьеза, когда я подаю заявление в «Мосгоримущество», с меня требуют уставные документы, а я говорю, что уставные документы у меня находятся в запертом сейфе в опечатанном помещении, где выбили наши замки и установили сигнализацию.

Во время телефонного разговора начальник «Мосгоримущества» смиренно сказал: «Мы этот вопрос решим». Я думаю, с ним был серьезный разговор. Такое кардинальное изменение позиции просто так не происходит.

Алена Бадюк: Некоторые правозащитники допускают, что закрытие офиса Amnesty International могло быть связано с вашей активной позицией по российским бомбежкам Сирии. Также я слышала мнения о том, что это может быть связано с поддержкой российского политзаключенного Дадина. С чем вы связываете закрытия офиса?

Сергей Никитин: Наша критика в адрес как Российской Федерации, так и других стран, не прекращалась и не прекращается. Мы осуждаем нарушения прав человека, которые происходят практически в каждой стране. Думать, что какие-то наши определенные доклады или заявления сыграли роль спускового крючка — это преувеличение, потому что накал нашей критики никогда не менялся. Материалы по Эльдару Дадину у нас выходили достаточно давно. Самая большая критика касательно позиции Amnesty International по бомбежкам в Сирии прозвучала в декабре прошлого года. Справедливости ради стоит вспомнить нашу недавнюю критику в адрес коалиции во главе с Америкой, которую мы осудили за бомбежку в Сирии. От нас достается всем. Нас никто не любит и это для меня является свидетельством того, что мы на правильном пути.