https://static.hromadske.radio/2018/08/ludi-donbasu-s.svg

Картинка российской пропаганды не способна наполнить желудки, — боец АТО

Боец с позывным «Студент» настолько «втянулся в войну» на Донбассе, что уже не мыслит себя без терриконов и хотел бы остаться до конца войны здесь

Картинка российской пропаганды не способна наполнить желудки, — боец АТО
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr-donbas_l-15-09-13-student.mp3
https://static.hromadske.radio/2016/05/hr-donbas_l-15-09-13-student.mp3
Картинка российской пропаганды не способна наполнить желудки, — боец АТО
0:00
/
0:00

Как говорит солдат, Донбасс разный и характер ведения войны в каждом секторе АТО тоже разный. Природа местности диктует особенности ведения боевых действий.

О своих наблюдениях и «философией» этой «гибридной»  войны «Студент» поделился с корреспондентом «Общественного радио» Дмитрием Пальченко: 

—  Давно на войне?

— Это у меня третья ротация. Первая была на два месяца, вторая — на три и эта — тоже на три. Я бы, если честно, остался тут на всю войну. 

— То есть ты уже «втянулся»?

— Конечно. Я уже не представляю себя без этих мест. Даже тогда, когда я еду рядом с родным Киевом, мне порой не хватает терриконов. 

— Ты можешь сказать, что это синдром, что солдат, уезжая на войну, проникается всем тем, чем живет регион, в котором происходит конфликт?

— Да, конечно. Земля эта затягивает. Несмотря на то, что здесь кровавый конфликт, я считаю эту землю своей. Я считаю землю своей и здесь, и в Крыму, и Карпаты. Украина разная и Донбасс такой же разный. В Луганске одна война — это война разведгрупп больше, на остальных территориях это больше артиллерийские дуэли. Под Донецком, рядом с Авдеевкой позиция Опытное там больше стрелковый бой сейчас идет. Война разная. Места разные. Природа разная. Встречаются проукраинские люди, встречается так называемая «вата». Их много. Но, тем не менее, сюда хочется возвращаться, потому что, возможно, я чувствую, что не сделал то, что должен сделать. А конечная цель — сделать так, чтобы враг ушел с моей земли.

— То есть ты считаешь, что идет оккупационная война?

— Кто такой Гиркин? Кто такие другие боевики, которые сюда пришли? Никто на Донбассе их ранее не знал. Кто такой «Моторолла», кто такой «Гиви»? Это все люди не отсюда.

— Пришлые?

— Конечно. Понятно, что «подтянулся» местный криминалитет, и местные маргиналы, и те люди, которые поверили в идеалы так называемой «Новороссии». Но если бы не тот деструктивный элемент, который сюда отправили из известной нам страны, из России, то ничего этого не было бы. Здесь изначально действовали инструкторы российские, здесь изначально действовали спецназовцы. Полномасштабно война с Россией началась во время Иловайска, когда Россия вторглась сюда в открытую. Весь мир это видит, все это видят, а в итоге расправляемся с врагом только мы — украинская армия, украинские солдаты. 

— А что, по твоему мнению, мешает назвать это войной? То, что у них ядерное оружие?..

— Нет, дело не в этом. Для того, чтобы объявить военное положение, страна должна перестроиться на военные рельсы. Украина сейчас себе такого позволить не может. 

— Мы «не потянем» войну?

— Не сможем. Тем более, сейчас война вышла на другой уровень. Сейчас нигде, ни в одной стране мира войну не называют войной, войну открыто никто не объявляет. Сейчас эпоха «гибридных» войн. Даже армия, которая против нас воюет, является не полностью российской, а больше «гибридной». Там есть как наемники, так и разные преступники, которые просто на этом наживаются. Но есть кадровые части. Поэтому армия не частая, а «гибридная». Они не носят знаки различия.

— Расскажи, что почувствовал, когда впервые попал на Донбасс.

— Я попал сюда тогда, когда освободили Краматорск. Тогда наши сделали военную базу там. Ну и оттуда начали двигаться дальше. 

— И какое было твое впечатление о Донбассе?

— Я был очень удивлен людьми, той чуши, которую мне порой говорили местные жители. Чушь о тех вещах, которые я знал и был уверен на сто процентов. Они почему-то были уверены, что у нас есть заградотряды, они почему-то были уверены, что мы стреляем нашим солдатам в спину, чтобы они шли вперед. Я пытался объяснить им, что такого нет, что это не советская армия, не 37-й год. «Такого не может быть», — мне не верили. И постоянно общаясь с ними, я понял, что к этим людям нужен другой подход. Порой их нельзя переубедить. Порой они видят изменения и что-то осознают лишь тогда, когда у них пусто в холодильнике. Тогда, когда они видят разницу между так называемыми «республиками», которые уже пыталась создать Россия на других территориях и между нормальной жизнью в Украине. Их никто не притеснял.

— То есть происходит прозрение?

— Прозрение у них происходит тогда, когда они понимают, что телевизор невозможно соединить с холодильником. Картинка российской пропаганды не способна наполнить желудки. И тогда, когда они это понимают, они прозревают. Все эти «царьки» типа Плотницкого, Захарченко всего лишь ничего нестоящие рядовые боевики. Мы знаем прекрасно имена генералов, которые управляют этой «гибридной» армией. 

— Можете назвать фамилии?

— Тот же Ленцов, вы о нем слышали. Других я, к сожалению, не помню. Я их не запоминаю — они всего лишь враги, их нужно уничтожить. Я твердо уверен, что врагов нужно убивать.

Дмитрий Пальченко, Краматорск, программа «Люди Донбасса» для «Громадського радіо»

Kiew_deut_o_c(1)Виготовлення цього матеріалу стало можливим завдяки допомозі Міністерства закордонних справ Німеччини. Викладена інформація не обов’язково відображає точку зору МЗС Німеччини.